Дмитрий Петров - Юг в огне

Прислонившись к стене, Марина шепотом переводила речь англичанина Семакову, так как переводчик был не точен.

— …Говорят, — продолжал Мак-Келли, — что мы, англичане, больше хотим захватить ваши национальные богатства, чем помогать вам в борьбе с большевиками. Неправда!.. Нам ваши богатства не нужны. У нас есть свои. И разве мы вам не помогаем?.. Разве мало наших офицеров, солдат, пушек, танков на донском фронте?.. Может быть, конечно, и недостаточно… Но разве вам не известно о том, какое значительное количество английских войск сражается сейчас против большевиков в Мурманске и под Архангельском? Разве вам не известно о том, что немало англичан вместе с американцами сражается сейчас в армии адмирала Колчака?.. Моя миссия и миссии моих дипломатических коллег других стран не раз бывали на фронтах войны с большевиками. Мы познакомились с вашими командующими, генералами, офицерами, солдатами и казаками… Я верю и надеюсь, что наше посещение фронта приведет к более тесным симпатиям и лучшему пониманию друг друга… По моим настояниям Англия уже немало послала вам обмундирования, снаряжения, вооружения, аэропланов, танков и пушек… Военный министр правительства его королевского величества сэр Черчилль не жалеет средств для подавления зловещего большевизма…

Адмирал на мгновение умолк, отпил глоток шампанского и продолжал с тем же воодушевлением:

— Я уже не раз говорил о том, что я — военный человек и политики не люблю. У солдата одна цель — победа. Скажу вам, господа, союзники всецело стоят за создание сильной и единой России. По мнению союзников, — это единственная дорога к мощному возрождению России, к ее благоденствию… Правительство его величества уполномочило меня заявить вам, господа, что в вашем правом деле английские пушки, английские танки и английские солдаты всегда вам будут надежной помощью… Поднимаю бокал за союз России и Англии!..

Все шумно аплодировали Мак-Келли и кричали «ура», хотя многие его речь восприняли с огорчением, почувствовав, что Антанта против создания суверенного государства Донского.

После Мак-Келли попросил слова опьяневший генерал Шкуро.

— Ваше превосходительство! — воскликнул он, смотря умиленно на англичанина, — хорошие вы слова говорили. Ей-богу, хорошие!.. Давайте чокнемся, скрепим этим наш союз… В союзе с нашими союзниками, честное слово, мы самого черта сломим, не только большевиков… Вот сейчас большевики уже подходят к Батайску, ну и наша публика уже в штаны… Простите пожалуйста, чуть не сорвалось с языка образное выражение…

В зале засмеялись.

— И нечего, господа, смеяться, — обвел мутным взглядом Шкуро зал. — Я правду говорю. Вот тут адмирал Мак-Келли сказал, что он говорит с солдатской откровенностью… Ну, и я солдат, а поэтому говорю по-солдатски. Любо — слушай, а не любо — уходи…

Присутствующие, смеясь, захлопали в ладоши.

— Меня, ей-богу, удивляет беспокойное настроение здешней публики, продолжал Шкуро. — Ну какого черта нервничать? Чего трусить?.. Чего распускать нюни и всякие панические слухи?.. Правда, положение здесь, а главным образом в Ростове, до некоторой степени серьезное. Красные черти прут… Но что, у вас нет таких, как Шкуро, скажем, или как Мамонтов, и других доблестных генералов?.. Есть орлы!.. И они вас спасут… Ей-богу!.. Уверяю вас, что в самое короткое время положение будет восстановлено. Отгоним красных!.. Слово Шкуро, отгоним!..

По залу снова пробарабанили аплодисменты.

— Мы, кубанцы, — продолжал Шкуро, — сейчас подольем свежих сил. Мои орлы идут на помощь Дону, идут вполне сознательно и очень охотно… Большевикам пощады от нас не будет… Мы пойдем вперед и остановимся только в Москве!.. Раз пошли, значит до конца! Остановки не будет…

Для Семакова было важно знать, что Шкуро привел свои войска под Батайск. Так, до вечера, он, переходя от одной группы разговаривавших офицеров к другой, сумел собрать ценные сведения. В конце вечера он шепнул Марине, что он уйдет, так как делать ему больше здесь нечего…

После ужина в другом большом зале начались танцы.

Гулден пригласил Марину на вальс…

XXV

Большевистский подпольный комитет выработал план восстания. Оружия было достаточно.

Оставалось только согласовать действия с командованием Красной Армии, чтобы выступление рабочих совпало с ее наступлением на Ростов. Для этой цели Ростово-Нахичеванский подпольный комитет решил создать отряд из рабочих ростовских предприятий и послать его навстречу наступающей Красной Армии.

Руководство этим отрядом возлагалось на старого опытного большевика, фронтовика, рабочего Владикавказских железнодорожных мастерских, Матвея Матвеевича Рюмшина.

В задачу отряда входило во что бы то ни стало пробиться через фронт белых и возвратиться в Ростов вместе с частями Красной Армии. Виктор же, включенный в эту группу, с двумя рабочими обязан был принести ответ командования Красной Армии немедленно.

Выступление рабочего отряда назначалась в ночь на 21 мая. Из Ростова каждый должен был выходить поодиночке, а за городом, у Батайска, в условленном месте собраться всем. Подготовка к выступлению была закончена. Вдруг двадцатого утром распространилась зловещая новость: деникинской контрразведке удалось открыть конспиративную квартиру по 35-й линии, где находилась подпольная типография, и разгромить ее. Произведены были аресты многих подпольных работников.

…Виктор с Иваном Гавриловичем Семаковым в ночь под двадцатое мая допоздна просидели у Марины. Семаков расспрашивал ее о том, что происходило в Таганроге на званом вечере после его ухода, чтобы на утро полнее доложить обо всем Кларе Борковой.

Ушли они от нее уже во втором часу.

— Виктор, я пойду к тебе ночевать, — сказал Семаков. — А то мне к себе, на Новое Поселение, далеко… Нарвешься еще на патруль или грабителей… Можно?

— Конечно, Иван Гаврилович.

Боясь встретиться с ночным патрулем, они шли осторожно, не спеша, временами останавливаясь.

Недалеко от квартиры Виктора из-за угла выскочила какая-то женщина и стремительно подошла к ним.

— Виктор, вы? — тихо окликнула она.

— Да. А кто вы?

— Маша.

Виктор в темноте узнал соседскую девушку. Маша была чем-то взволнована.

— Пойдите сюда, Виктор, — отозвала она его в сторону. — О, как я боялась за вас!.. Не ходите домой. У вас в квартире полиция… Я не знаю, зачем полицейские к вам пришли, но у меня такое предчувствие, что они пришли вас арестовать… Мне было видно из моего окна, как они рылись в ваших бумагах… Я поняла, что вас нет дома… Вот и вышла вас предупредить… Ждала целый час…

— Спасибо, Маша! — пожал ее руку Виктор. — Меня не за что арестовывать, но все-таки… Все возможно.

Девушка ушла домой. Виктор, подбежав, схватил за руку Семакова, потянул его от своей квартиры.

— В чем дело, Виктор? — спросил Семаков, когда они отошли на порядочное расстояние от квартиры.

Виктор рассказал ему, что сообщила соседская девушка.

— Опять? — с горечью воскликнул Семаков. — Это дело провокатора… Убежден!.. Наверняка и у меня в квартире сидят контрразведчики… Ждут… Но кто же провокатор?.. Кто?.. — Он вспомнил предупреждения Клары в отношении Афанасьева. — Неужели?! — воскликнул он.

— Кто? — вздрогнул Виктор. — Кого ты подозреваешь?..

— Афанасьева.

— Что ты? — в испуге отшатнулся от него Виктор. — Это невозможно.

— Посмотрим, — мрачно буркнул Семаков. — Вот что, крестник, я сейчас побегу к Елене… Предупрежу ее… если успею… А ты беги предупреди товарищей… — Он назвал несколько фамилий подпольщиков, квартиры которых были известны Виктору. — К Афанасьеву не ходи. Слышишь?.. Не ходи!..

Семаков побежал в Нахичевань предупредить Клару. Но он не успел — она была уже арестована…

…Оставшиеся на свободе члены Ростово-Нахичеванского большевистскою комитета решили, что аресты ни в коем случае не должны задержать подготовлявшегося вооруженного восстания рабочих. Восстание должно произойти, а поэтому нельзя задерживать и выступление рабочего отряда, направлявшегося навстречу Красной Армии…

Часов в десять вечера двадцатого мая Виктор, вооруженный двумя наганами, распрощался с Мариной и Семаковым, перешел мост через Дон и вскоре был уже в условленном месте, где назначен был сбор отряда. К двенадцати ночи все собрались и молчаливо двинулись в поход…

XXVI

Командующий X армией Климент Ефремович Ворошилов, упершись коленом в стул, сосредоточенно рассматривал на карте расположение частей армии, обозначенных начальником штаба красным карандашом.

Начальник штаба Черемисов стоял рядом с Ворошиловым.

— Вот здесь тридцать восьмая стрелковая дивизия, — объяснял он сипловатым от простуды голосом. — А здесь тридцать седьмая. Четвертая кавдивизия вот в этом месте форсировала Маныч…