Сыновья Черной Земли - Сергей Анатольевич Шаповалов

– А мы – чего? – перепугались жрецы. – Нам первый прорицатель Баала, Астарим приказал…

– Отвязывайте его скорей! Шевелитесь, если не хотите милостыню просить в порту.

Элиль не выдержал и потерял сознание.

В очередной раз он очнулся от дуновения свежего ветерка. Сквозь входной проем поглядывали желтые лучики солнца, освещая убогое жилище. Он лежал на нарах, в той самой хижине, в которую его определили в первый день. Элиль попытался привстать, но тело пронзила острая боль. Боль отдалась везде: в шее, в груди, в голове, в животе. Элиль осторожно сжал и разжал кулак на правой руке, затем на левой. Руки целы. Подергал ногами – и ноги в порядке. Ныла спина, дергалась шея. Он вновь вспомнил слова отца: если больно – значит жив.

Во дворе упражнялись певцы. Долго и нудно вытягивали ноты, разучивали гимны, получали затрещины от наставника – все как обычно. Один из кастратов вошел в хижину, увидел, что Элиль лежит с открытыми глазами, тут же выбежал. Вскоре он вновь вернулся с глиняной миской и деревянной ложкой. Невольник встал на колени возле Элиля. Зачерпнул из миски пахнущую рыбой жижу и попытался накормить его. Бульон обжег разбитые губы. Но вскоре в животе забурлило приятное тепло.

После того, как миска опустела, кастрат участливо улыбнулся.

– Я могу попросить для тебя фруктов.

– Не надо, – буркнул Элиль, еле разжав рот. – Как тебя зовут.

– Гуле, – просто ответил мальчик.

– Ты откуда.

Он печально отвел глаза.

– Какая разница: откуда я и кто мои родители. Все было в той, забытой жизни. Теперь я Гуле – невольник и певец из храма Мелькарта.

– Давно здесь?

– Давно.

– Ты не пробовал бежать? – неожиданно спросил Элиль.

– Куда? – мальчик печально улыбнулся. – Город находится на острове. Даже если удастся переправиться на материк… что потом? Поймают стражники, изобьют и вернут в храм – это в лучшем случае. В худшем – продадут в каменоломни. Там долго не проживешь. А при храме кормят хорошо и не бьют до полусмерти.

Он безнадежно вздохнул.

– А остальные певцы откуда? – поинтересовался Элиль.

– Со всего света. Здесь есть те, кого родители сами продали за долги, кого пленили кочевники во время набегов…

– А тебя?

– Я плохо помню. Совсем маленький был. Жил с матерью и братьями где-то на берегу моря. Помню, все время хотелось есть. Отец был рыбаком, а может сплавщиком леса. Я собирал красивые ракушки возле воды, когда пристал корабль. Меня заманили на борт медом диких пчел, да так и увезли.

– И кто хозяин?

– Хозяин, – Гуле опасливо покосился на вход и понизил голос, – первый жрец Бога Мелькарта и племянник самого правителя. Храм принадлежит ему. И все, что в храме, тоже принадлежит ему. Он платит правителю большую дань, но и позволено ему многое. В материковом городе Ушу он владеет частью городского рынка. В порту у хозяина свои пристани и склады. Только через храм Мелькарта разрешено торговать рабами.– Гуле натянуто улыбнулся. – Но наш хозяин добрый и справедливый.

Элилю так и захотелось хорошенько врезать по пухленькой роже кастрата. Тоже, нашел добренького хозяина! Он людьми торгует, да на детях зарабатывает…

– А этот толстый, что приказал меня в яму посадить – он кто?

Глаза Гуле округлились от страха.

– Первый жрец Баала-Хамона. Он, так же, племянник правителя и сводный брат нашего хозяина. – Кастрат перешел на шепот. – Они не любят друг друга и часто ссорятся.

– Что это за бог Баал-Хамон?

– Подземного огня, гроз и ураганов. Если его не задабривать жертвоприношениями, он может наслать болезни или неурожай, а то и орды кочевников приведет из пустыни.

Гуле отставил в сторону миску и влажной чистой тряпочкой очень осторожно протер Элилю распухшее лицо.

– И как смиряют гнев Баала? Неужели это правда: ему приносят людей?

Гуле печально вздохнул.

– На празднике в честь бога сжигают младенцев. Если младенцев мало, то в жертву идут дети-невольники. Меня когда-то тоже хотели принести в жертву Баал-Хамону. Спас голос. Он у меня звонкий и чистый, как ручеек в горах. Сожгли другого. Он спал на твоем месте.

Элиля всего передернуло. Однажды он слышал разговор: Нахит рассказывал отцу, как побывал в Угарите на празднике Бала. Дядька пришел в ужас, когда увидел обряд сжигания младенцев. Но Элилю казалось: все эти рассказы – лишь страшилки для непослушных детей. Оказывается – правда.

– Богу Мелькарту тоже приносят в жертву младенцев?

– Нет, – успокоил его Гуле, но тут же поправил: – Не часто. Ему жертвуют вино, фрукты, якорные камни и кровь птиц.

– Кровь птиц? – переспросил Элиль.

– Да. Этот обряд окропления кровью птиц острова возник с появлением города. Когда-то в давние времена богиня Иштар21 нашла здесь упавшую звезду. Она чудесным образом зачала и родила на острове бога Мелькарта. Сам остров плавал по морю, как бревно. Его видели то возле Аласии, то возле Библа, иногда мореходы натыкались на него далеко в открытом море. Иштар отдала ребенка на воспитание хананеям. Бог Мелькарт жил среди кочевников. Он научил их строить корабли и пересекать моря. Однажды Мелькарт решил найти остров, где родился и приказал хананеям разыскать его. Остров нашли. Мелькарт взошел на берег и увидел на самой вершине орла, боровшегося со змеей. Как раз на том месте, где теперь стоит храм. Бог Мелькарт изловил орла и принес его в жертву острову. Как только кровь птицы упала на камни, так сразу остров врос в дно и больше не двигался. Теперь и ты принадлежишь богу Мелькарту, – с натянутой улыбкой закончил Гуле.

– Я – хуррит. У меня свой Бог, – огрызнулся Элиль.

– Ты не хуррит. Ты – раб, – попытался внушить ему Гуле.

Ох, были бы силы, развернулся и как дал бы ему в глаз! Но сил совсем не осталось. Да и не хотелось спорить с этим жалким существом. Элиль отвернулся к стенке, лишь бы не видеть пухлую румяную мордочку кастрата.

– Не переживай, – пожалел его Гуле. – Сначала все страдают, мучаются, но постепенно привыкают. При храме служить рабом – не так уж плохо. Вот, в полях или на каменоломнях… а еще хуже на кораблях, прикованным к палубе.

– А вы только поете? – не глядя на него, спросил Элиль.

– Поем, выпрашиваем подаяние, иногда нас продают для потех. Но такое случается редко. В основном телом торгуют жрицы из храма богини Иштар и мальчики из храма Баала-Хамона. Тебя первый жрец не разрешил скопить. Возможно, будешь охранником храма – тоже должность хорошая и сытная.

Элилю совсем стало противно его слушать, а Гуле продолжал объяснять:

– Тебя не затравили гиенами, хотя