Робин Янг - Тайное братство

40

Темпл, Акра

15 июня 1268 года

Завидев Уилла, Саймон поставил бадью с водой у дверей конюшни, вытер руки о тунику. Сильно застучало сердце. Захотелось побежать и спрятаться, подождать, пока Уилл пройдет, но он не смог.

Уилл оглянулся на его оклик. Улыбнулся, помахал рукой, но лицо по-прежнему оставалось угрюмым. Саймон почувствовал знакомый трепет, всегда появляющийся при встрече с Уиллом, еще с Нью-Темпла. Но тогда это было приятно, а сейчас…

— Что случилось? — спросил Уилл.

— Да ничего. — Саймон улыбнулся. — Как ты? Мы не виделись несколько дней. С тех пор как вернулись.

— У меня все прекрасно. — Уиллу не хотелось стоять на солнце. Оно клонилось к закату, но все равно после очередного жаркого дня было душно. А тут еще из конюшни несло навозом. — Ты хотел что-то сказать?

Тон вроде был дружелюбный, но все равно какой-то официальный. Саймон совсем приуныл.

— Днем приходил Эврар, искал тебя. Велел передать, чтобы ты к нему пришел.

— Хорошо. — Уилл повернулся уходить.

— Он сказал, дело важное, — вяло проговорил Саймон ему в спину.

Уилл оглянулся:

— Ничего, несколько часов может подождать.

Саймон прикусил губу.

— Куда ты собрался? Скоро вечерня.

— Есть дела.

— Может, я могу помочь?

— Нет.

Саймон смотрел ему вслед.

Отношения у них на Святой земле были совсем не такие, как прежде. А после Антиохии совсем разладились. Саймон спросил Робера, не говорил ли он чего Уиллу. Тот заверил его, что нет.

Странно все как-то. Все пережившие Антиохию и добравшиеся сюда стали друг другу ближе, а вот у них наоборот. Переход по скалистой пустыне в Акру лучше не вспоминать. Весь первый день, куда бы они ни оглядывались, горизонт позади скрывался в дыму. Ночами Уилл разговаривал во сне. В торопливой скороговорке Саймон смог разобрать лишь одно слово: «Элвин». Его Уилл произносил мягко, с придыханием.

Это имя камнем висело на шее Саймона. Он взял бадью, наполнил поилки лошадей и задумался.

— Надо покончить с этим раз и навсегда!

Оставив конюшню на младших конюхов, он отправился в рыцарские покои.

Робер мыл руки перед вечерней. Удивленно посмотрел на Саймона с гусиным пером и листом пергамента в руке:

— В чем дело?

Саймон осмотрелся, есть ли кто-то еще в комнате.

— Ты рассказал Уиллу?

— Я же говорил, что нет. — Робер закрыл дверь.

— Тогда почему он со мной разговаривает как с чужим? — Саймон не мог представить причину разлада с другом. Только признание, вырвавшееся у него тогда, в Антиохии, почти на пороге смерти.

— Тебе это кажется, — сказал Робер. — Уилл просто не в себе. Ничего удивительного. Он потерял отца, потом Элвин. Его предал Гарин. Нужно время, чтобы со всем этим примириться.

— Я должен искупить вину. — Саймон протянул Роберу пергамент и перо. — Прошу, напиши для меня письмо.

Церковь Святой Марии, Акра

15 июня 1268 года

Пизанский квартал, улица Трех Волхвов. Птицы выделывали в бледно-розовом небе спирали. Колокола церкви Святого Андрея зазвонили к вечерне. Звон быстро подхватили другие колокола, и вскоре город огласился эхом гулких раскатов. По рассказам моряков, эти раскаты можно слышать в море за целую милю от берега. Улицы в квартале были узкие, но здания хороши. Одно лучше другого. Стекла в окнах сияли золотом на закатном солнце, даже больно взглянуть.

Колокола умолкли. Уилл продолжал свой путь. Рыночная площадь опустела. Земля была усыпана ошметками фруктов, навозом. Потерянную какой-то женщиной шелковую шаль вяло трепал горячий соленый ветер с бухты.

Сейчас почти середина лета. В Париже скоро начнется ярмарка. Девушки станут носить в волосах ленты. В прицептории на воротах перед турнирным полем уже висит список участников турнира.

Уилл пересек площадь с навесами из голубой и зеленой ткани, вошел в ворота Венецианского квартала. Стражник безразлично кивнул — мол, проходи, тамплиеру можно, и он быстро зашагал к церкви Святой Марии. Служба почти закончилась. Уилл произнес вместе с паствой «Отче наш», подождал, пока все выйдут. Несколько человек задержались, преклонив колени в молитве. Священник возился с чашей причастия и блюдом с оставшимися облатками. На первой скамье, склонив голову, сидел человек. Уилл направился к нему по боковому проходу мимо алтаря Богоматери, окруженного десятками свечей. Такие свечи зажгли во всех церквях Акры, с тех пор как пришла весть от принца Богемона о падении Антиохии. Спасшиеся рыцари появились, когда город находился уже в трауре. Уилл взял со стойки свежую свечу, зажег от пламени одной из горящих и поставил перед мраморной статуей Мадонны, ласково смотревшей на него сверху вниз. Затем прошел к передней скамье и сел рядом с человеком.

— За кого ты поставил свечу? — спросил Гарин, поднимая голову.

Уилл пожал плечами.

— Все готово?

Гарин кивнул.

— Тут есть комната в боковом приделе. Священник нас проводит.

— Ему можно доверять?

— Я только сегодня его увидел. Но мне этого священника указал очень надежный человек. — Гарин бросил взгляд на алтарь и понизил голос. — Он согласился помочь с большой охотой. Ведь во время войны с Генуей тамплиеры поддерживали Венецию, а на другой стороне воевали госпитальеры. Кроме того, в одной из схваток тамплиеры спасли его брата.

— И ты считаешь, что может получиться?

Гарин нахмурился:

— Ты передумал?

— Нет. Я слишком много потерял из-за этой чертовой книги и хочу закончить. Но надо действовать наверняка. Например, этот слуга. Он не заманит нас в ловушку?

— Со слугой все в порядке. Он тоже пожелал помочь. По рассказам старика, пробыл в услужении у великого магистра госпитальеров двадцать лет, просился перевести в сержанты, но ему отказывали. Старик ожесточился, затаил обиду. Ну а я предоставил ему возможность отомстить и вдобавок дал золота. — Гарин усмехнулся. — У каждого человека есть сокровенные желания, Уилл. Только нужно знать, за какую струну дернуть, чтобы издать нужный звук.

— Этим уловкам ты обучился, работая с Грачом?

Гарин тяжело вздохнул.

— Тебя на самом деле волнует, можно ли доверять мне, да?

— Не в этом дело, Гарин. Я просто хочу быть уверен в удачном исходе. Если слуга сказал правду, а по его словам, книгу скоро перенесут в более надежное место, — то у нас сегодня единственный шанс.

Гарин опустил голову.

— Ты не веришь, что я изменился?

Уилл продолжал молча сидеть, откинувшись на спинку скамьи.

— Но ведь я сам предложил тебе свою помощь, — продолжил Гарин.

— У Эврара свой план возвращения книги.

— Но, насколько я знаю, до сих пор ничего не получилось.

Уилл промолчал. Пока он отсутствовал, Эврар послал за «Книгой Грааля» двух наемников. Они не возвратились. А неделю спустя на совете управителей Акры Гуго де Ревель сообщил, что в его покои проникли воры и пытались взломать железный ящик. Их настигли и убили. Узнать, кто их послал, не удалось. Эврару ничего не оставалось, как ждать.

— А у нас может получиться, — сказал Гарин. Он бросил взгляд на Уилла и добавил: — Книга мне не нужна. Иначе я не стал бы рассказывать тебе, а сделал все сам.

— А Грач? Он же разгневается, если узнает, что ты помог Эврару.

Гарин опять опустил голову.

— Я уже говорил, и не раз, — он меня заставил.

— Если тебе угрожали, почему не пожаловался инспектору? С Грачом бы расправились очень быстро.

— Но все равно он бы успел убить мою мать! — Гарин понизил голос. — Послушай, Уилл, у меня с ним все кончено. Больше мне нечего сказать.

— Для начала ты мог бы рассказать правду. Чей человек Грач? Как он проведал о книге?

— Не знаю! — Гарин полез в висевший на поясе кошель. — Смотри.

Уилл нехотя взял протянутую вещицу. Удивленно рассмотрел. Медная бляха с чеканным изображением двух рыцарей-тамплиеров верхом на одном коне.

— Ты дал ее мне после турнира. Победил ты, а я проиграл, но ты отдал мне свою награду. — Гарин с волнением наблюдал за Уиллом, надеясь, что он не заметит подмену. Настоящую он давным-давно выбросил в Темзу. — Я хочу вернуть ее тебе. В знак примирения.

Уилл помолчал. Затем вложил бляху ему в ладонь.

— Ты спас мне жизнь в Антиохии, и я благодарен тебе за это. Но друзьями, Гарин, мы снова не станем. Я не могу простить тебе… — его челюсть напряглась, он отвернулся, — случившееся в Париже.

— Я понял. — Гарин грустно кивнул, сунул бляху обратно в кошель.

Вскоре к ним подошел священник, пригласил следовать за ним. В комнате, сизой от дыма ладана, священник показал на большой сундук:

— Утром приходил человек и положил сюда все необходимое. — Он говорил с сильным акцентом.