Верхом на ветре - Лючия Сен-Клер Робсон

— Такобе Ано, Разбитая Чашка. — Женщина остановилась и поглядела на Надуа. — Ты не видела мою дочь? Ее зовут Разбитая Чашка. Должно быть, она заплутала. — Ветер подхватывал слова молодой женщины, рвал их в клочья и расшвыривал в стороны. Она кричала, но Надуа еле ее слышала.

Отвернувшись, женщина пошла дальше.

— Постой, Серая Туча! Разбитая Чашка погибла. Я знаю. Я видела, как ты ее хоронила. Вернись! — крикнула Надуа.

Она понимала, что женщина ее все равно бы не услышала, а если бы и услышала, то не повернула бы назад. А еще Надуа понимала, что сама не имеет права оторваться от колонны и отправиться за ней. Крошечная фигурка скрылась в снежном вихре, словно ее поглотила морская пена. Надуа мрачно проверила замерзший кожаный ремень, протянутый от луки ее седла к луке седла ее матери, — в такую вьюгу можно было в два счета потерять из виду всю деревню.

Залатанное и почерневшее типи было переполнено. Имя Звезды, Черная Птица и Поток переехали к ним, чтобы уступить свое жилище семье, оставшейся без крова. Ищущая Добра также одолжила свое типи другим и вместе с малюткой Лаской поселилась у них. Знахарка тщетно пыталась укачать кричащую Ласку.

Февраль — Месяц, Когда Дети Плачут от Голода… До весны еще далеко. После первой вьюги наступила настоящая зима, а они пока одни стояли лагерем. Дичи было слишком мало, чтобы объединяться с другими племенами на обычном месте зимовки. Лошади отощали, их длинная облезлая шерсть стала грубой и потемнела от грязи и колючек. Подвздошные кости выпирали из-под натянутой кожи, а животы раздулись от веток и коры. Их взгляд выражал такую же голодную апатию, как и у их хозяев.

Вот уже несколько недель Осы копали коренья, вгрызаясь в промерзшую землю. Они съели всех ящериц и мышей, змей и крыс, ободрали всю кору с деревьев. На прошлой неделе они «пировали», потому что у них была черепаха, которую нашла Имя Звезды. Разбирающая Дом перевернула ее на спину и кинула в костер живьем. Они все расселись вокруг и пристально наблюдали, как черепаха медленно перебирает лапами, покачивая из стороны в сторону головой на тощей морщинистой шее, пока языки пламени вьются вокруг ее панциря. Когда черепаха была готова, Разбирающая Дом вытащила ее из огня и вскрыла нижний панцирь, выпустив облачко густого ароматного пара. Они собрались вокруг и принялись есть прямо из панциря, служившего чашей, выскребая мягкое мясо роговыми ложками. Первыми дали поесть детям, но они отдали свои ложки, почти ничего не съев.

— Дочка, съешь еще. Ты поела совсем чуть-чуть, а тебе нужны силы.

— Все хорошо, мама. Я больше не хочу. — Надуа знала, скольких еще нужно накормить.

Теперь она вспоминала маслянистый вкус мяса и жалела, что его было так мало. Питались они в основном размазней из мескита, тщательно перетертого с бобами, или жидкой похлебкой на воде из пеммикана и небольшого количества поджаренной кукурузы, взятой из скудных запасов. Надуа внимательно следила за тем, как убывает еда в кожаных коробках, большая часть которых теперь лежала пустая под кроватью. Она снова и снова пересчитывала, сколько людей нужно накормить, и в уме прикидывала, сколько каждому из них нужно съедать в день.

Рассвет раз за разом отправлялся на охоту пешком, потому что лошади слишком ослабли для охоты. Почти всегда он возвращался с пустыми руками. Он стал совсем неразговорчив — отчаяние терзало его ничуть не меньше, чем голод. Ищущая Добра принесла немного еды из запасов Пахаюки, но и у того продовольствия было мало. Он кормил каждого голодного, кто приходил к нему, и отправлял еду тем, у кого ее совсем не было. Но сколько бы Надуа ни пересчитывала и ни перемеряла, ответ всегда оставался один: запасов не хватит.

Она сидела, обняв Дымку, тыкавшуюся носом в ее ладонь. Антилопа искала пучки сухой травы, которые Надуа находила для нее в холодной, открытой всем ветрам прерии. Глаза исхудавшей антилопы в обрамлении густых черных ресниц стали казаться еще больше и печальнее. В типи оставались они вдвоем, Собака и спящая Знахарка. Женщины ушли искать еду. Совсем отчаявшийся Рассвет отправился с частью воинов в набег на техасские поселения, чтобы добыть лошадей для охоты.

Колокольчики на ошейнике Дымки весело звенели в тишине холодного типи. Пытаясь поиграть с Надуа, она тыкалась в нее крошечными бугорками рожек и пританцовывала на изящных миниатюрных копытцах.

Надуа снова пересчитала запасы еды, но скорее для того, чтобы оттянуть неизбежное. Слезы полились из ее глаз, и все вокруг поплыло. Девочка, сдерживая рыдания, нащупала мешочек, в котором хранила нож. Держа нож в одной руке и положив другую на спину Дымке, она вывела ее из типи и повела дальше, за окраину деревни. Собака бежала чуть впереди, а антилопа игриво подпрыгивала, с нетерпением ожидая очередного забега по прерии. Сегодня у семьи Надуа будет мясо, но она понимала, что не сможет съесть ни кусочка.

Глава 27

Пограничье Территории Оклахома было местом негостеприимным, особенно в ноябре. Вдоль берегов Ред-Ривер тянулись сухие песчаные дюны высотой футов в тридцать, покрытые редкой и ломкой сорной травой. Месяцем ранее Ужасный Снег со своими женщинами и немногочисленными лошадьми пересек дюны и переправился через мелководную грязную реку. Вот уже почти год они скитались от одного племени к другому, забираясь все дальше и дальше на север.

С каждым переездом Ужасный Снег надеялся, что ему удастся склонить удачу на свою сторону, найдя какой-нибудь новый талисман или купив его у очередного шамана. Он странствовал в твердой уверенности, что на новом месте жизнь начнет налаживаться. Но налаживаться она не спешила. Осенняя добыча охотников повсюду оказывалась хуже обычной, а ему везло еще меньше, чем остальным.

К северу от Ред-Ривер им повстречался Таббе Наника, Имя Солнца, со своим племенем ямпарика, Поедателей Кореньев. Чуть Меньшая с Горой и Рэчел, как обычно, обосновались на грязной окраине поселения, и их типи оказалось самым маленьким и ветхим. Здесь воняло гниющими тушами, оставленными за окраиной деревни, и лошадиным навозом с пастбища. Но лошади паслись ближе, и Рэчел не приходилось далеко ходить, чтобы ухаживать за ними. Да и дети оставили ее в покое. Теперь они стали избегать Рэчел, так как ее коснулись духи. Никто не оспаривал права Ужасного Снега оставаться здесь. Каждый команч был волен жить среди любого племени Народа и мог покинуть его, когда хотел.

Равнина была покрыта плавно поднимавшимися возвышенностями, на которых типи казались маленькими кораблями, покачивающимися на