Истории земли Донецкой. От курганов до терриконов - Сергей Валентинович Богачев

привыкал к тому, что внуча стала на полголовы выше, разговаривает другими словами и учит его обязательно чему-то новому.

Тоня повисла на нём, как и раньше, за исключением того, что теперь она не могла оторваться от земли ногами – рост не позволял…

Семейный вечер проходил при открытых окнах, позволявших сквозняку проветривать квартиру деда на третьем этаже, с неумолкающими разговорами о прожитом годе, о новостях и планах.

По такому случаю запекли в духовке курицу на бутылке из-под кефира и натолкли пюре – сам Жора такого себе никогда не позволял. И вовсе не потому, что не хватало денег, совсем даже нет. Жора был аскетом – эти привычки остались у него с войны, с фронта. Ему хватало пожарить кружок любительской колбасы, разбить туда же яйцо и прямо со сковородки есть это всё в зале, просматривая программу «Время». Для Тони это было любимым блюдом. Потом еще вымакать сковороду горбушкой мягкого белого хлеба, запить лимонадом – и вот оно, счастье.

– Па, вот отработаем до нового года, и институт нам квартиру обещает. Повезет – на новом микрорайоне получим, представляешь? – Дочь Георгия Николаевича Ольга служила в том же исследовательском институте, что и ее муж.

– Это где? Новые дома на окраинах, далече от центра… – Жора категорически не воспринимал общественный транспорт и предпочитал ходить пешком, потому обувь его горела, как после футбольного матча.

– Говорят, на Мирном. Это в сторону Жданова[134].

– Ох и выселки… – пробурчал Георгий Николаевич, указывая зятю, что он забыл подлить в рюмочку.

– Па, да хоть за городом – наконец-то у нас свое будет, – ответила ему дочь, снимая передник. – Давайте поднимем бокалы за наше счастье, за наше будущее!

– Ага! За Антонину, надёжу нашу и опору! – Жора по такому торжественному случаю из серванта выдал любимые хрустальные рюмки на ножке и теперь наслаждался не только их содержимым, но и звоном чешского стекла.

Утром Ольга с мужем убыли в аэропорт, а Тоня наслаждалась своей любимой кроватью. Такая перина была только у нее – покойная бабушка запрещала ее стелить еще куда-нибудь, так и повелось. Сквозь открытое окно, выходившее на Щорса, уже был слышен звук проезжающих автомобилей, ритмично шуршала метла дворника и задорно щебетали воробьи. «Мо-ло-ко!» – протяжно запела продавщица в длинном переднике. Она со своей тележкой и двумя бидонами молока шла дворами аж от проспекта Ватутина, где на углу располагался большой молочный магазин. На ее клич спускались люди с бидонами и стеклянными банками. Полная, добродушная молочница профессионально наливала каждому мерной алюминиевой кружкой на длинной ручке – кому по литру, кому по три.

Дверь хлопнула. Это дед Жора вернулся. За молочком спускался. Началась у Тони царская жизнь – омлет лучше деда Жоры никто на свете не делал, и теперь каждый ее день будет насыщен какими-то событиями, большими и маленькими радостями.

– Деда! А на детскую железную дорогу пойдем? А в музей? И на пляж ты обещал, на ставок! – всё это Жора выслушал за завтраком.

– Тихо, тихо, Тоня! Ну что ты… успеем конечно. Все сделаем. На вот тебе компота, как ты любишь. – Дед отлил внучке из банки компот из красной смородины и вишен, который она так любила.

Настали для деда Жоры те самые неспокойные дни, о которых он так мечтал весь год. Неугомонная Антонина заваливала его десятками вопросов, и он с удовольствием искал на них ответы. Ловится в Кальмиусе рыба? А что за танк стоит на Артема? А он настоящий? Почему детская железная дорога такая короткая? А как привезли к «Юности» самолет? А он настоящий? Почему завод слышно везде, когда он гудит? А ставок второй, он глубокий? А первый? Почему троллейбус тоже гудит, когда едет? А как в футбол зимой играют? А им почему не холодно? А пошли в «Арктику» мороженое шариками поедим!..

Всякое их путешествие по городу заканчивалось возле танка. Как правило, первую половину дня дед и внучка проводили в соответствии с заранее намеченной программой, а когда наступал вечер, Тоня с дедом Жорой шли в сквер. Там собирались поклонники команды «Шахтер», самые ярые болельщики, знавшие о команде все подробности, вплоть до мелочей. Георгий Николаевич имел авторитет в этой среде, знал всех лично. После каждого матча серьезные эксперты, собиравшиеся на «брехаловке» – так называлось это место в народе, перемывали косточки всем игрокам, разбирали матч поминутно и делились последними новостями.

Антонине было интересно отчасти – она многого не понимала, но старалась вникнуть, потому как страсть к футболу у нее была такая же пылкая, как и у её деда.

В этот раз вокруг лавочки собралось пяток завсегдатаев, оживленно делившихся мнениями по поводу происходящего в футбольном мире.

– Интересно, сколько дадут виновным?

– А кто виноват? Кто ж теперь узнает?

– Э-э-э… Нам всё равно правды не скажут, а пацанов жалко, да…

– Ты слышал, Жорик? «Пахтакор» на три года в вышке[135] оставляют. И все игроками скидываются, чтобы вытянуть.

– Справедливо, как по мне… – Жора сразу говорил, что будут какие-то меры приняты.

Утром 11 августа 1979 года из аэропорта Донецка поднялся после дозаправки самолет Ту-134, на борту которого в числе прочих летела в Минск футбольная команда из Ташкента. Через некоторое время случилось столкновение с другим таким же пассажирским лайнером. Возле Днепродзержинска. Все погибли.

– Теперь, какое место они не займут, хоть и последнее, в первую лигу уйдет тот, кто на ступеньку выше в таблице, – обсуждали новость корифеи болельщицких наук, потрескивая семечками и пуская облака дыма из своих папирос. Жора позволял себе курить нечасто, но здесь это считалось ритуалом.

– Нам-то что? Слава богу, прошли те времена, когда до дна очки считали! – парировал один из дедов, что стоял справа от лавки. – Сюда ходи, что ж ты, малая! – Пока мужики разговаривали за дела околофутбольные, их внуки рубились тут же на лавке в шашки. Тоня сильна была не только в «Чапаева», но и в настоящую игру, и болели за нее все Жорины товарищи, а играли по-честному, не поддавались.

– Да не дадут нам золото, не да-дут… – парировал Гоша, один из главных аналитиков сообщества.

– Гоша, шо ты предлагаешь? Крылья сложить и сдаться? Да сколько можно в хвост дышать этим всем «Динамам» да «Спартачам» столичным… – возмутился Жора, поглядывая на доску с шашками.

– Предлагаю смотреть на вещи реально. Не дадут. Вон, «Динамо» отбирает себе на срочную всех мало-мальски талантливых пацанов, а потом что? Не отпускает. Так и в Москве, так везде. А мы что? Горняки – не милиция и не армия.