Старатели - Ариэль Джаникян
– На то, чтобы сделаться предпринимателем, уходит немало времени, – сказал Кларенс. – Ты учишься на своих успехах и неудачах, бóльшая часть из которых видна только тебе одному. И что еще остается, кроме как все время идти вперед?
– Я согласна, – быстро ответила Элис. – Сейчас тебе везет. Главное, не сбавляй темп.
Они сделали еще несколько шагов. У одной из дверей торчал медный шест, в воздухе над головой реял американский флаг. Плотная материя, яркие краски, не смытые долгим солнечным днем.
– Дело не в деньгах, – продолжил Кларенс, – сама мысль о башнях наличных меня не вдохновляет. Предприниматель – просто потомок древнего дикаря. Я был рожден, чтобы сражаться за каждую кроху, держа в руках лук из сухожилий животных и стрелы с наконечниками из кремня. Чтобы пробираться через леса, ведя за собой ораву таких же дикарей, одетых в шкуры. Понимаешь, о чем я? Меня манит движение. Охота. Погоня.
Он рассмеялся. Свободной рукой коснулся ее руки, лишний раз подтверждая их новую близость. Он делился с ней своими мыслями, своим восторгом. Он не понимал, что подвергает себя опасности. Теперь, когда она подошла так близко, что могла прикоснуться к его мечтам, ей ничего не стоило схватить их и, сжав в руках, поступить с ними по своему усмотрению.
Он подпустил ее к себе. Он ей доверился.
– Я не могу злиться на Фрэнка и Па, – сказал Кларенс, – они во мне не ошиблись. Я не хочу откладывать деньги на будущее и раздавать их тоже не собираюсь. Надо купить что-нибудь еще.
Глава девятая
Доусон-Сити, Юкон
2015
Я шла по пыльной дороге, прихлебывая тепловатую воду из синего пластикового термоса, и внутренне ликовала. Мы при ехали в Доусон-Сити, чтобы вернуть часть невероятно раздутого капитала законным владельцам. Мы отправились на север, желая компенсировать насилие, грабительство и то неуважение, с каким мои предки, Буши и Берри, относились к предкам Лоуэллов. Мы следовали современным представлениям, гласившим, что ни одна культура не должна обрушивать свою мощь на тех, кто слабее. Мы опирались на этический принцип двадцать первого века, согласно которому те, кто благодаря преступлениям прошлого получил какую-то выгоду – или, как в нашем случае, до сих пор продолжает ее получать, – должны искупить вину материально. Мы делали все это во имя справедливости. Во имя «небольших добрых дел», как выразился бы Оуэн. Во имя морали. А на самом деле – во имя любви.
Что тут скажешь, намерения у нас были самые благие. У меня. У Оуэна. У моего дедушки.
Вот только на деле все пошло наперекосяк.
Мы с Оуэном прогуливались по Седьмой авеню, когда у меня зазвонил телефон. Пожалуй, меньше всего я ожидала увидеть на экране имя дяди Крейга, старшего единокровного брата моей матери.
– Не знаю, насколько тебя удивил мой звонок, – сказал он вместо приветствия, – но происходит что-то странное, и я думаю, ты поможешь мне в этом разобраться.
– Постараюсь, – неуверенно произнесла я.
Губы Оуэна сложились в немой вопрос.
– Не могла бы ты объяснить, – продолжил дядя Крейг, – как так вышло, что я принес моему девяностотрехлетнему отцу лекарства и обнаружил, что он улизнул на Юкон?
– А он вам не говорил? – слабым голосом спросила я.
– Ты сейчас где?
– В Доусон-Сити.
– А где мой отец?
– Тоже здесь.
– Пожалуйста, дай ему трубку.
– Ну, не прямо здесь. Он гуляет, – сказала я и добавила, стараясь придать голосу живость: – Может, вы уже слышали, что ему удалось связаться с индейской семьей, о которой он столько говорил, с Лоуэллами. Они работали на Берри во время золотой лихорадки.
– Слышал, – мрачно ответил дядя. – Я общался с людьми из «Морган Стэнли». Оказалось, папа переводит туда-сюда миллионы долларов. Они уже не один месяц переживали, что он попал в лапы к какому-то жулику, а теперь мы точно знаем, что так и есть.
– Постойте, вы все совсем не так поняли.
Я стала судорожно рассказывать дяде о Лоуэллах. Напомнила о колонизации Клондайка. О том, как местное население лишали земли. Заставляли работать на колонизаторов. О смерти предка Лоуэллов, Джима. Я рассказала, как дедушка предложил Лоуэллам компенсацию, а те предложили внести пожертвование культурному центру «Хэн Хуэчин».
– Послушай, Анна, – наконец прервал меня дядя, – все это прекрасно, но ты говоришь об истории столетней давности. А у меня тут бухгалтеры и вся семья, которая места себе не находит. Сильвия (жена номер шесть) целый час рыдала в трубку и все повторяла, что мой отец помешался.
– Простите, – сказала я. – Я не знала, что все так переживают.
– Майк собирается к вам приехать. (Майк был младшим братом моей мамы и дяди Крейга.) И я тоже. Келли (его жена, финансовый консультант) не нашла с кем оставить детей, поэтому мы берем их с собой. Мы сами разберемся со всеми бумагами и постараемся как можно безопаснее доставить отца домой. Может, арендуем машину на все две тысячи миль или сколько там ехать. Думаю, что снова сажать его на самолет слишком рискованно. Я сейчас ищу нам билеты. Кстати, где он остановился? Я бы тоже забронировал там номера, чтобы нам не пришлось спать в лесу с медведями.
Я попробовала еще раз отстоять свою точку зрения. Описала культурный центр и галерею, но дядю невозможно было пронять, и в конце концов, полная недобрых предчувствий, я закончила разговор. Но только я начала пересказывать эту беседу Оуэну, как телефон зазвонил снова.
Теперь это была мама.
– Милая, – сказала она, – мне названивают все родственники, и все очень расстроены. Ты что, правда надоумила дедушку сесть в самолет и отдать пять миллионов долларов непонятным людям из Юкона, с которыми ты только что познакомилась?
Мы повернули назад, к дому Лиэнн и Уинни. Я пыталась успокоить маму кратким пересказом последних событий. Только мы закончили разговор, как посыпался ворох поучающих сообщений от старшего двоюродного брата, который учился на юриста. Я стала печатать ответ, и тут телефон опять зазвонил. На этот раз отец.
– Ради чего вообще ты ввязалась в эту историю? Какая польза твоему резюме от путешествия на Юкон?
Чувствуя себя бесконечно несчастной, я посмотрела на Оэуна:
– Все на меня обозлились.
– Послушай, стоило ли твоему дедушке и в самом деле садиться на самолет, наплевав на слова докторов? Пожалуй,
