Путь воина - Арсений Евгеньевич Втюрин

Вот только окончательно встать на ноги он не успел. Подскакавший Магафур нанёс сверху по его шлему сильный удар мечом.

Поединок был завершён. Оглушённый Умар ибн Суайба остался лежать на земле, а в центре арены, горделиво подняв руки вверх, возвышался сидящий на коне Магафур.

Рёв труб заглушил крики толпы, призывая всех к тишине.

Масуд почувствовал на своём плече прикосновение руки оруженосца и услыхал над самым ухом слова:

– Пора, господин! Герольд уже направился к воротам.

Слуги подвели к юноше его огромного коня и помогли сесть в седло. И только тут он почувствовал, как устал. Нет, не физически. Все мышцы его тела были по-прежнему свежи и налиты силой, а вот в душе поселилось какое-то безразличие ко всему и опустошенность. Масуд тряхнул головой, словно прогоняя от себя какое-то наваждение, и постарался переключиться на предстоящий поединок.

Все сложилось так, как он мысленно представлял себе и о чём мечтал ещё вчера, сидя за столом во дворце своего наставника. Их осталось только двое. Самых лучших бойцов. И теперь всё было только в их руках и руках богов, которых они почитали.

Масуд выехал на арену и замер в неподвижности, вслушиваясь в слова распорядителя. А они прозвучали как прощальное напутствие:

– Вот и завершаются наши игрища! Остался последний поединок, в котором встретятся два бойца, один из которых зрелый и опытный мужчина, а второй – ещё совсем юноша. Как вы все видели, каждый из них показал себя великим воином, достойным награды эмира Аль-Хакама, да будет вечной к нему любовь Аллаха! – Герольд поднял вверх руку. – По сигналу труб они на своих конях устремятся друг на друга с копьями наперевес. И пусть победу одержит сильнейший из них!

Как зачарованные, все зрители не отрываясь следили за опускающейся вниз рукой распорядителя. И тут же рёв труб и крики сотен глоток сотрясли воздух. Но лишь только всадники сорвались с места, как тут же наступила тишина. Отчётливо слышалось хриплое дыхание идущих галопом лошадей и топот их копыт.

От сильных ударов в щиты со страшным хрустом переломились оба копья противников, а кони их поднялись на дыбы, вынуждая всадников бросить деревянные обломки на землю и ухватиться за шеи своих скакунов. Но если конь Магафура тут же опустился на передние ноги, то обученный специальным приёмам жеребец Масуда сделал длинный прыжок вперёд, который Сахир называл каприолой, и вслед за ним молниеносный поворот-пируэт на дыбах. Страшные копыта обрушились сверху на Магафура и его коня, опрокидывая обоих на землю.

Но на этом ничего не закончилось.

Юноша с удивлением наблюдал за тем, как телохранитель эмира выбрался из-под лошади, встал сначала на четвереньки, а затем, шатаясь, поднялся на ноги и выпрямился во весь рост. Масуд легко мог смять и растоптать его конём или ударить сверху мечом, как тот это сделал с Умаром ибн Суайба, но лёгкость такой победы над противником ему была не нужна. Он спешился и двинулся навстречу Магафуру, вытаскивая из ножен меч.

Вот только сражаться ему больше было не с кем. Могучее тело воина пошатнулось, и он, как подкошенный, рухнул под ноги Масуда.

Ошарашенный произошедшим у него на глазах, юноша вонзил свой меч в землю и опустился на колени перед противником. Он сбросил кольчужные рукавицы, расстегнул застёжки и снял шлем с головы Магафура. Его взгляду предстало искажённое болью бледное лицо. Закрытые глаза и тяжёлое хриплое дыхание явно указывали на то, что воин находится в беспамятстве. Удивительно, как он смог вообще подняться на ноги после страшного падения на арену вместе с конём.

– Лекаря! Лекаря сюда! – крикнул Масуд, поворачиваясь лицом к растерявшемуся герольду.

И тут же десятки оруженосцев и слуг, перепрыгивая через барьеры ограждения, бросились со всех сторон к телу неподвижно лежащего телохранителя эмира. В одно мгновение они подхватили его на руки и стремительно исчезли за ближайшими воротами.

Юноша остался один. Что делать дальше, он не знал, а поэтому подошёл к своему коню, обнял его за шею и под восхищённые крики зрителей прижался щекой к тёплой мягкой морде, как бы благодаря это великолепное животное за оказанную в поединках помощь.

Снова взревели трубы, призывая всех к тишине, а вслед за ними громко и торжественно зазвучал голос распорядителя игрищ.

– Наш повелитель эмир Аль-Хакам, да хранит его Аллах, весьма удивлён победой в игрищах этого никому не известного юноши, который не побоялся сразиться с пятью его личными телохранителями! Имя ему Масуд. Он воспитанник всеми нами уважаемого Абу-Сирхана. Эмир считает этого юношу великим воином! – Глашатай выдержал длинную паузу, искусно подогревая интерес толпы к тому, что должно было произойти дальше. – Оруженосцы! Уведите с арены боевого коня Масуда, снимите с бойца тяжёлые доспехи и подведите к эмиру!

Подоспевшие слуги быстро справились с застёжками, освобождая юношу от брони, поножей, налокотников, наколенников, кольчуги и разного другого железа, предназначенного для защиты воина в сражении.

Масуд сразу почувствовал облегчение, оставшись в простой полотняной одежде.

Умелые руки стянули через его голову мокрую от пота рубаху, обтёрли мягкой тканью лицо, спину и грудь, а лёгкий ветерок приятно обдул разгорячённую кожу, вызывая покалывание в мышцах. Он поднял руки вверх и потянулся, прогоняя из тела усталость, и неожиданно поймал нацеленные на себя восхищённые женские взгляды. Юноша не успел ни о чём подумать, как услышал тихий шорох и почувствовал на своих плечах прохладное прикосновение шёлка. Это трое слуг ловко надели на него сверху лёгкую тунику бирюзового цвета с широкими вырезами для головы и рук.

– Подойди к эмиру Аль-Хакаму, Масуд! Тебя ждут обещанные призы! – снова раздался голос глашатая.

Двое оруженосцев подхватили юношу под руки и быстрым шагом направились прямо к скамьям, на которых восседал эмир со своим окружением. И только тут Масуд понял, что слуги уже успели убрать ограждающий арену барьер.

Не доходя десятка локтей до группы сидящих людей, оруженосцы упали на колени и распластались ниц перед повелителем правоверных, вынуждая юношу сделать то же самое.

– Эмир Аль-Хакам разрешает тебе подняться, воин! – прозвучали слова распорядителя игрищ.

Масуд не заставил себя ждать и молниеносно выпрямился во весь свой гигантский рост, быстрым и внимательным взглядом исподлобья охватывая расположившихся перед ним людей. От него не укрылись явное любопытство в глазах эмира, спрятанная в бороде Абу-Сирхана ироничная улыбка и неподдельный испуг на лице Басимы.

Боковым зрением юноша заметил, как эмир движением руки подал кому-то знак, и тут же толпа оруженосцев снова облепила Масуда со всех сторон. Он устало прикрыл глаза и почувствовал, как на него надевают лёгкую