Золото империи. Золото форта - Вадим Александрович Ревин

Пока охранник бегал за водой, Франц Каспарович, открыв свой чемоданчик, стал доставать из него и раскладывать инструмент.

– Прям как в пыточной, – грустно пошутил Суздалев.

– Полноте, ваше сиятельство, – сдержанно отозвался доктор. – Там инструменты иного толка. Они калечат. Мы же лечим.

– Вот, – влетев в камеру с чаном теплой воды, выпалил Степка.

– Однако шустрый ты малый! – похвалил охранника доктор.

Тот, довольный, снова замер у двери.

– Что ж, господин Суздалев, – глядя Ивану в глаза, сказал Франц Каспарович. – Начнем, помолясь? Скажу сразу, будет больно. Но терпеть нужно и должно. А вот это, – доктор протянул графу деревянную, округлой формы палочку, – зажмите в зубах.

Суздалев здоровой рукой засунул палку в рот и крепко сжал зубами.

– Ммм, – раздалось его мычание, когда доктор коснулся скальпелем края его раны.

– Терпите, голубчик. Иного пути у вас нет, – спокойным голосом сказал доктор Вунш.

– Ммм, – вновь раздалось в камере. Доктор чистил загрязненные края раны. Кровь вновь потекла тоненькой струйкой, очищая рану. Франц Каспарович сдавил края раны, выдавливая загрязненные частички.

– Моя нога, – просипел Суздалев и впился зубами в палочку, оставляя в ней глубокие следы.

– Сейчас спиртом обработаем и зашьем. Еще танцевать будете, – голос эскулапа звучал уверенно и успокаивающе. Граф в ответ недобро покривился. Обработав рану спиртом и вычистив ее от грязи и омертвевших участков, Вунш принялся шить.

Суздалев напрягся, предвкушая новую порцию боли. Но по сравнению с тем, как доктор оперировал скальпелем, ощущения от иглы казались укусами комара. Иван, лежа на спине, отнесся мыслями к тому, что случилось. Вновь переживая тот страшный день, он не заметил, как доктор, зашив рану, забинтовал ее чистыми бинтами.

– Господин Суздалев, – Франц Каспарович потрепал Суздалева по плечу. – Мы закончили.

– А? Что? – граф очнулся от полузабытья.

– Я говорю, что подлатали мы вас, – доктор усмехнулся. – За рану можете не беспокоиться. Заживает быстро. Недели через две приеду, чтобы снять швы. А вот с ребрами придется потерпеть. Кашлять, как я уже сказал, категорически воспрещается. Старайтесь беречь себя от простуды. Ну и прогноз такой. Недели три совершенного покоя. Я напишу это в заключении. Его передадут начальнику вашей тюрьмы.

Доктор достал из чемоданчика специальный бланк и углубился в его заполнение. Суздалев вновь погрузился в свои мысли. «Как же теперь? Зачем мне дальше жить? Да и что теперь будет за жизнь без моей возлюбленной?!»

– Вот что, голубчик, – произнес Франц Каспарович, обращаясь к охраннику. – Я закончил. Здесь мое заключение с рекомендациями о больном. Передашь это своему начальнику. Да, совсем забыл. – Доктор полез рукой во внутренний карман пальто и вынул из него конверт, – вот это передай ему тоже. Что там, не знаю. В столице сказали, что важно и срочно.

– Непременно передам, господин доктор, – отозвался Степка.

– Ну-с, любезный, – доктор протянул руку графу, – поправляйтесь. Недели через две увидимся.

– Спасибо вам, доктор, – пожимая в ответ руку эскулапу, ответил Суздалев.

Дверь в его камеру закрылась, оставляя его наедине со своими мыслями.

Доктор в сопровождении Степки вышел во внутренний двор тюрьмы и оттуда напрямую дошел до ворот. Приехавший с ним клерк ждал его, болтая о чем-то с часовым. Оба смеялись.

– Закончили. Давайте побыстрее выбираться отсюда. Все же на свободе и спокойнее, и воздух иной, – Франц Каспарович сделал рукой многозначительный жест.

– Ну, так мы завсегда рады хорошим людям, – произнес часовой. – Милости, как говорится, просим.

– Да нет уж, спасибо, – доктор закутывался в шарф. – Своя рубашка ближе к телу.

Они вышли к пристани, и через два часа с небольшим доктор сидел за столом у себя дома и рассказывал любимой Лизхен о поездке в форт. Та благодарно слушала, вставляя изредка в рассказ мужа: «Oh, mein Herz! Du bist mein Held!»[9]

Глава 19

– Что там?! – нервно спросил начальник тюрьмы, когда к нему в кабинет, соблюдая устав, вошел охранник.

– Дык вот, господин начальник, – Степка, которому доктор, осмотревший графа Суздалева, велел передать заключение с диагнозом, слегка замялся. Он впервые стоял в кабинете вышестоящего начальства. Коленки подрагивали, голос сбивался. По спине пробежал холодок. Начальник после инцидента с побегом Суздалева лютовал. Он и так был не подарок, чихвостил как простых служак, так и унтеров за милую душу. А как случился эпизод с неудачным побегом заключенного, вовсе озверел. Сам боялся, что об этом побеге узнают в столице, соответственно и с него шкуру спустят, как пить дать. И этот страх выливался в диктатуру над подчиненными. Случая оторваться на своих подчиненных не представлялось, попритихли они после того, как граф этот с крыши форта сорвался в надежде убежать. Хорошо хоть, баркас разнесли в пух и прах, вместе с экипажем. Но душа жаждала возмездия, и тут под руку подвернулся этот молодой, не обремененный опытом охранник.

– Что «дык вот»?! – грубо перебил охранника начальник тюрьмы. – Тебя где воспитывали?! Два слова связать не можешь, а прешься ко мне в кабинет с докладом! Да я тебя… Вас всех, к этакой-то матери, здесь же в камерах сгною!

Степка стоял ни живой ни мертвый.

– Отвечай, когда с тобой, свинья необразованная, начальство говорит! – Глаза у начальника налились кровью. Вот-вот из орбит вылезут.

– Виноват, вашблагродь… – начал было оправдываться Степка, хотя не мог понять, за что именно.

– Благородие, сволочь! Благродь будешь бабе своей говорить! Для тебя я – ваше бла-го-ро-ди-е! – начальник растянул последнее слово, делая ударение на каждом слоге. – Понял, собака?!

– Угу, – промычал испуганно Степка и тут же поймал увесистую оплеуху от начальника. Еле устоял на ногах. Ухо опухло и покраснело. В голове зашумело.

– Я вас, сволочей, вмиг научу уму-разуму, – бешено выпучив глаза, орал начальник. – Чтобы ни один сучий сын глаз не сомкнул! Неделю без сна будете. Замуштрую. Меня под монастырь подвести захотели!

Голос начальника гремел в ушах бедного Степки, оглушая, будто пушечный выстрел. Он стоял, потупив взгляд. Знал, что в такие моменты лучше не смотреть в глаза начальству.

Тот же, выпустив пар, понемногу успокаивался.

– Что там у тебя?! – все еще грубым, но уже без ненависти тоном спросил он.

– Заключение доктора, с диагнозом и последующим лечением! – выпалил Степка.

– Можешь, когда мозги тебе вправишь! – съязвил начальник. – Вот я вам всем мозги-то ваши и вправлю. Так, что головы набок посворачиваются. Давай сюда!

Степка протянул бланк медицинского освидетельствования, заполненный трудно читаемым почерком доктора Вунша. Начальник бегло пробежался глазами по буквам-загогулинам, так ничего и не поняв.

– А что, этот докторишка сам лично не изволил доложить? – в голосе начальника вновь зазвучали металлические нотки.

– Не могу знать, ваше благородие! – Степка вытянулся по стойке