Александр Филимонов - Приди и помоги. Мстислав Удалой

И когда посольство спешилось, именно этот человек заговорил совершенно отчетливо по-русски.

— Поклон вам привезли, князья. От ихнего князя, батура Субудея, — сказал человек и, сняв колпак, действительно поклонился — один из всего посольства.

— А ты-то кто такой? — спросил его Мстислав Мстиславич. Не ожидал увидеть русского среди татар.

— Мы местные жители, степные, — ответил человек. Уважительно показал рукой на других послов. — С ними вот мирно живем. Ихнюю дружбу приняли. Меня с собой взяли, чтобы я, стало быть, передал.

— Погоди со словом. Вы что — русские? Что за такие степные жители? — не успокаивался Мстислав Мстиславич. — И сколько вас, что с татарами дружите?

— Не все русские, конечно. Разный народ, — бойко, бегая по сторонам глазками, ответил человек. — Всякие есть. Мы всех принимаем. А что сколько — так разве сосчитаешь? Мы и грамоте не учены. Живем тихо, мирно. Вот теперь, — он снова почтительно повел рукой на посольство, — с ними будем дружить.

— А имя есть у тебя?

— Есть имя. Плоскиня. Да по-разному зовут. Ты, князь, — прости, что спрашиваю, — не тот ли, Удалой по прозванию, будешь?

— Ну — тот, наверное.

— Ага. Так вот не поверишь, князь, — меня ведь тоже Удалым называют! Не сочти за обиду — а смешно ведь? У нас народ смешной такой.

Мстислав Мстиславич усмехнулся, отметив, что некоторые из князей отвернулись или прикрылись ладонями. Понравилось, значит, что князь Мстислав тезку встретил.

Татары, кстати, тоже еле заметно переглянулись с усмешками. Или понимали, что Плоскиня этот говорит, или заранее договорились с ним, чтобы подразнил князя.

— Ну ладно… Удалой… говори свое слово — да поезжайте отсюда, — сказал Мстислав Мстиславич. Хотел присовокупить угрозу, но сдержался, вспомнив недавно убитых татар.

— Ага. Так вот — они, Субудей то есть, велели передать, что вы ихних людей зря побили. Они к вам тоже с дружбой, как и к нам. А то, что вы куманов слушаете, — так это, мол, неправильно. Если битвы хотите — пусть будет. Они, Субудей то есть, вам зла не сделали. Так что Бог всех рассудит, — закончил Плоскиня и оглянулся на послов. Те согласно кивнули головами. — Ага. Ну вот, — развел руками Плоскиня. — Если хотите, значит, битвы, то пусть будет. Такое слово.

Русские князья стояли в молчании. Но Мстислав Мстиславич видел — понемногу закипают. Раздражал их Плоскиня, но еще больше, конечно, раздражала татарская угроза, высказанная чистым русским языком. Но смелость послов, решившихся отправиться туда, где убивают, все же внушала уважение и удерживала от необдуманных поступков.

— Ну-ка, забирай своих друзей, — рассердился Мстислав Мстиславич, — да поезжайте-ка! Садитесь на коней, говорю!

Посольство и само понимало, что искушать судьбу достаточно. Они ловко вскочили на своих лошадок, которых, не отпуская от себя во время разговора, держали за поводья, и отправились туда, откуда пришли. Когда отъехали совсем недалеко, один из послов, не Плоскиня, а татарин, вдруг обернулся и прокричал:

— Князь Мстислав? Зачим наших людей побить велел? — и укоризненно покачал головой: — Ай, ай, ай!

Тоже по-русски говорил почти чисто. Это возмутило по-чему-то всех. И первым Мстислав Романович выкрикнул, хватаясь за меч:

— И этих убить всех! Эй, люди!

— Стой! Стой, князь Мстислав! — надвинулся на него Удалой. — Хватит беззакония! Послов никто не трогает! Пусть едут!

И тоже схватился за меч.

Тут все вокруг, словно опомнившись, зашумели, полезли разнимать князей, которые и не собирались драться. Просто погорячились оба. Мстислав Мстиславич махнул рукой, ушел к себе в шатер. Ни о каком общем обеде и думать не хотелось.

Немного погодя послал мечника за Даниилом Романовичем.

Тот пришел возбужденный. Глаза блестели. Рассказал, что немного все полаялись из-за послов, но не до ссор. Уже разошлись по своим шатрам.

— Еще дольше здесь просидим, так все перелаемся, — сказал Мстислав Мстиславич. — Давай-ка ты, князь Даниил, собирай завтра охотников — и поезжайте. Поищите татар. Как найдете — сразу возвращайтесь. И ты — прямо ко мне, ни к кому больше. Понимаешь, чего хочу?

— Понимаю.

— Надо мне первым с татарами встретиться, — твердо произнес Мстислав Мстиславич, — а то уже кое-кто косо поглядывать стал: кого, мол, над нами поставили? Только со своими ругаться горазд.

— Никто так не думает. Зря ты, князь Мстислав.

— Думают. Я знаю. А не думают — так скоро начнут. Вот завтра поутру и поезжай. Я готов буду.

Даниил ушел — улетел как на крыльях, довольный поручением тестя. Перед уходом еще обговорили, что возьмет он с собой только молодых — Олега Курского, Всеволода Мстиславича, Михаила — сына Чермного, еще кого-нибудь, но не стариков. Удалой посоветовал еще прихватить воеводу Юрия Домажирича — опытный глаз старого воина будет в разведке не лишним; он заметит такое, что, может быть, покажется недостойным внимания молодым князьям.

Утром галицкий отряд из сотни человек во главе с Даниилом, его молодыми товарищами и воеводой Юрием ушел в степь. Вышли рано — еще не рассветало даже. Отправились налегке, без тяжелых броней — для быстроты передвижения. Мстислав Мстиславич, рано легший спать с вечера, проводил их и стал ждать, надеясь на скорое возвращение.

Чтобы время летело незаметнее, он с самого утра начал тормошить свою дружину — заставлял проверять и перепроверять оружие, снаряжение, коней. В любой миг должны все быть готовы! Обедать велел тоже рано — раньше времени, и, наевшись, всем сидеть в полном облачении и ждать.

Было уже далеко за полдень, когда увидели вдалеке возвращающийся отряд. Даниил Романович спешил — не терпелось, наверное, рассказать о том, что увидели в степи. Мстиславу Мстиславичу тоже не терпелось, но все-таки ненадолго забыл о татарах, не упустил возможности полюбоваться зятем: хорош был князь Даниил! Повезло дочери, что такой муж ей достался. И красив, и храбр, и достоинства сколько у него — с тестем ведет себя прилично, уважительно, признает за отца, никогда не спорит и ничего себе не выпрашивает, пользуясь правом зятя. Другой бы у такого могущественного тестя уж половину владения выпросил для внуков! Даниилу же гордость не позволяет, да к тому же он уверен в Мстиславе Мстиславиче и знает, что все будет по справедливости. Это приятно.

Даниил, разгоряченный долгой скачкой, подъехал к шатру Удалого раньше всех. Слез с коня, бросил поводья подбежавшему человеку. Мстислав Мстиславич подождал еще воеводу и молодых князей — войти в шатер с Даниилом, их не дожидаясь, было бы для них обидой. И даже не позволил зятю ничего рассказывать, пока все не соберутся. А по Даниилу было заметно, что ему есть что рассказать. Удачной получилась разведка.

Вошли в шатер, расселись. Стола по-походному не было, а просто на полу навалены шкуры и поверх них — подушки. И сидеть можно, и лежать.

— Видели стан татарский, — сообщил торжественно Даниил Романович, — большой стан! Шатров стоит сотни две, а то и больше! На колесах у них шатры-то, как у половцев. А скота вокруг пасется! — Он даже руками развел, не в силах описать количество татарского скота.

— Скота много — это ладно, — перебил его Мстислав Мстиславич. — Это хорошо. А сами-то татары? Войско-то их вы видели?

Молодые князья заговорили все разом:

— Да что нам их войско? Их на одного нашего — десять нужно!

— Чего нас пугали? Татары, татары. С хвостами! Ничего в них особенного.

— Они вроде как половцы. Только хуже! Враз их одолеем!

Мстислав Мстиславич кивал головой, слушая. Чего-то подобного он и ожидал от юношей. Нет, не такие уж плохие воины татары, раз от них весь мир содрогнулся. Он посмотрел на хмурого воеводу Юрия Домажирича.

— А ты что, воевода, скажешь? Верно ли князья говорят?

— Вот что скажу. Ничего они не хуже половцев! — ответил Юрий Домажирич. — Смотрели вы, князья, не в обиду вам будь сказано, а ничего и не усмотрели. Они воины хорошие, это сразу видно. И кони у них — нечего глядеть, что мелкие против наших. Они наших побыстрее будут. Быстрый конь в степи большое дело! А стреляют татары лучше наших. Наши что? Топорами да мечами махать. Эти до себя еще не допустят, с топорами-то. Ох и ловко стреляют, княже!

— Так. Однако я вот что думаю, — произнес Мстислав Мстиславич. — Какие они там воины — это надо не издалека смотреть. Завтра поедем к тому стану.

— Половцев возьмем? — спросил воевода.

— Возьмем половцев. Правильно рассуждаешь, воевода, — усмехнулся Мстислав Мстиславич. — Поглядим, какие они нам союзники.

Еще немного посовещавшись, решили завтра с утра выступать в степь с большим отрядом. Для всех остальных это будет приглашением сниматься и двигаться следом.

О завтрашнем выступлении Мстислава Мстиславича все к вечеру были оповещены. Никаких советов больше он собирать не стал: разговоры кончились и начиналась война. В этот день опять легли раньше обычного. Кто знает — когда удастся в походе выспаться вволю? Не считая тех, конечно, кто уснет навсегда.