Верхом на ветре - Лючия Сен-Клер Робсон

дороги в Техас. Приходилось ходить за гробами и смотреть, как их опускают в землю. Она знала — это болезнь белых. И чувствовала свою ответственность за нее. Надуа знала, как она называется и что она делает. Но она не знала, как эта болезнь передается и как ее лечить.

О распространении болезни Народ знал больше нее: команчи верили, что недуг вызывает дыхание неизвестного врага. Оспа действительно вызывалась вирусом, который передавался с выдыхаемым зараженным человеком воздухом и через инфицированью предметы. Сбежав из зараженной деревни и разбив лагерь в укромном месте, они уменьшили вероятность заражения. И болезнь обошла бы их стороной, если бы Глубокая Вода не подобрал расшитый бисером мешочек своего родича.

Глубокая Вода, возможно, и проехал бы мимо его тела, если бы не узнал родича по раскрашенным леггинам и серебряным дискам, которые тот всегда носил в волосах. Диски раньше Принадлежали его отцу, и Выдра редко с ними расставался. Глубокая Вода наклонился и подобрал мешочек с кисточкой из черного конского волоса, лежавший там, где упал — в нескольких дюймах от пальцев Выдры. Он знал, что Выдра всегда носил в нем шило, клей и запас жил и обрезков шкур для ремонта оружия и одежды. Глубокая Вода вскинул копье в знак приветствия и помолился за Выдру, чтобы помочь ему на долгом извилистом пути к вечности — пути, которым следовали те воины, кто не пал в битве. Перекинув длинный ремень мешочка через плечо, он развернул коня и поехал за остальными воинами. Теперь у него хотя бы оставалось что-то на память о родственнике.

Спустя несколько дней оспа пришла в жилище Глубокой Воды, Дающего Имена, Совы, Смеющейся и Краснеющей. Знахарка вышла из их типи с озадаченным видом.

— У них у всех огонь внутри. Кожа горячая на ощупь. Сейчас с ними Стареющий.

— Может быть, у них трясучая, матушка? Как у тебя тогда, — предположил Рассвет.

— Возможно. Их бьет озноб, а головы и спины ломит, как у меня. Но я не думаю, что это та же болезнь. Я ее боюсь. Думаю, такой мы раньше не видели.

— Что собирается делать Стареющий? — спросила, оторвавшись от шитья, Разбирающая Дом.

— Он постарается погасить огонь. Он говорит, они должны принять баню с сухим паром, а потом сразу окунуться в холодную воду. Им нужно отправиться в горы — там самые холодные источники.

— Тогда надо собираться и ехать с ними, — сказал Рассвет.

— Нет! — Все с удивлением обернулись и посмотрели на Надуа.

Из стремительно уменьшающегося запаса английских слов в ее памяти она наконец нашла нужное — «карантин».

— Нет. — Она могла только повторить, ведь объяснить это было совершенно невозможно.

— Почему нет, внучка?

— Мы не должны. Мы не можем с ними поехать. Им придется ехать одним. Мы должны их оставить. Немедленно.

Она встала, сжав кулаки. Ее широко раскрытые голубые глаза смотрели с отчаянной мольбой, и все почувствовали в ней силу, хоть и не знали, что эту силу дает опыт.

Наконец заговорила Знахарка:

— Я скажу брату, малышка. Мы не поедем с ними.

Всю ночь она прижимала к себе Надуа, заходившуюся в судорожных рыданиях.

На следующий день Надуа ходила, словно в тумане. Ее голова раскалывалась от многочасового плача. Им придется оставить Сову, ее подругу. И Дающего Имена. А с ними — и других. Собираясь в дорогу с остальным племенем, она вспоминала, как сильные пальцы Совы тыкали ее под ребра в то утра, когда они впервые играли в медведицу и сахар. И это Сова в тот день вытащила ее из реки, когда она камнем пошла ко дну.

Тихая, флегматичная, добродушная Сова, столько времени проводившая с дедом, помогавшая ему ходить по деревне и делать стрелы… Бедная Сова! Сколько раз она хотела пойти с Надуа и Имя Звезды, но не могла, потому что у нее не было лошади. И потому что надо было помогать дома. «Дура! Дура! Дура!» — ногти Надуа впились в ладони. Что ей стоило почаще разрешать Сове покататься на своей лошади или помогать ей с домашней работой, чтобы потом пойти поиграть вместе? «Дура!» Но теперь уже слишком поздно. И Надуа снова заплакала.

Она отправилась к жилищу Дающего Имена, казавшемуся брошенным, потому что все типи вокруг уже были сложены. Она стояла у входа, боясь войти. Только Глубокая Вода еще был в силах сидеть, и теперь он, скрючившись, подкладывал ветки в крошечный костер. Его худое тело тряслось под бизоньей шкурой, в которую он был укутан.

— Глубокая Вода, Сова здесь?

— Да. Но она, думаю, спит. — Он кивнул в сторону неподвижных тел, лежавших на кроватях под целыми грудами бизоньих шкур. — Они все спят.

Он посмотрел на нее пустым горячечным взглядом.

— А Дающий Имена?

— Ему хуже всех. — В наступившей тишине Надуа расслышала, как громко дышит Глубокая Вода, словно даже разговор дается ему с большим трудом.

— Мы должны уйти, Глубокая Вода. Мы должны оставить вас. Это единственный способ спасти остальных. Пожалуйста, поверь мне!

Как мог кто-то из команчей понять, почему другие бросают его, если в обычае Народа было помогать друг другу в любых испытаниях?! Она была виновна в пайтай — оставлении в беде. Они бросали Глубокую Воду, Сову, Дающего Имена, Смеющуюся и старушку Краснеющую только потому, что так сказала Надуа.

— Пахаюка и Знахарка объяснили нам. Мы понимаем.

— Рассвет и Разбирающая Дом прислали вам пеммикан, сушеное мясо, фрукты и воду.

— Передай им, что они очень добры. Оставь все вон там. — И Глубокая Вода снова уставился в костер.

Возможно, он думал о том, что и ему придется последовать за Выдрой по печальному и темному пути, уготованному воину, не павшему в бою.

У входа лежала большая куча еды, припасов и шкур, принесенных другими. Она положила рядом с ней еду и бурдюк воды.

— Увидимся, когда вам станет лучше! — Она молилась об этом, но по опыту знала, что шансы невелики.

— Да… — Он даже не поднял голову, и Надуа, отступив на несколько шагов от входа, бросилась бежать.

Глава 25

Лето пролетело, наступила осень, а весточек от Дающего Имена и его семьи все не было. Дни становились холоднее, и все начали готовиться к зиме. Надуа, словно мелкая букашка, приникла к серой чешуйчатой коре хурмы. Дерево было не очень высокое, но до земли все равно казалось далековато. Обхватив ветку ногами и крепко вцепившись в нее, она пыталась проползти по ней чуть дальше, чтобы дотянуться длинной палкой, зажатой в правой руке, до листвы.