Во дни усобиц - Олег Игоревич Яковлев

лестнице в башню замка, сорвал с головы шапку, в горнице преклонил колена перед сидевшим на лавке Коломаном.

– С радостной вестью к тебе, светлый королевич. Сговорились мы о мире с князем Всеволодом. Не пойдёт князь войной на землю мадьяр. Будет блюсти мир, как и прежде.

Коломан оживился, с улыбкой оглядел собравшихся в горнице баронов в тёплых охабнях[251] и горлатных шапках.

– Ну, слава Всевышнему! Оберёг нас от беды! – Возведя очи горе, королевич перекрестился.

…После Коломан спросил-таки Авраамку о пророчествах Даниила. При их разговоре присутствовала и Изяславна, которая, слушая рассказ о страшных видениях библейского мудреца, затряслась, всполошно закрестилась, стала шептать:

– Господи, прости и помилуй!

– Учёные богословы, королевич, по-разному говорят, – объяснял Авраамка. – Думается мне так. Первый зверь, который как лев, – Вавилонское царство. Вырваны крылья – покорено царство это иными. Медведь с тремя клыками – царство Персидское. То, которое Александр Македонский покорил. Зверь третий, как барс, с четырьмя крылами птичьими и четырьмя головами – Мидийское царство.

– Где такое было? – спросил Коломан.

– Возле моря Гирканского[252], королевич. Ну, южнее немного. Там, где Тебриз и Марага[253].

– А четвёртый зверь? С зубами железными? С десятью рогами?

– Это, королевич, Греческое царство, то, что Великий Александр основал. А десять рогов – десять царей, которые правили после смерти его в разных землях, им завоёванных. А тот рог с глазами и устами, говорящий высокомерно, – царь Сирии, Антиох Эпифан. За двести лет до Христа он жил. Этот Антиох преследовал многих праведных людей, устраивал лютые казни. Он осквернил Иерусалимский храм и велел в нём поставить языческого идола – «мерзость запустения». «Царь коварный», «презренный» – так именует Даниил этого изверга. И заметь, жил пророк за триста лет до Антиоха – и провидел, предсказал. И о царствах, и о приходе на землю Спасителя.

– Скажи ещё, кто такая «дочь южного царя»?

– Мудрые люди полагают – Арсиноя, дочь Птолемея, царя египетского. Она была женой Лисимаха, царя Фракии, а после, как овдовела, бежала обратно в Египет. И дети её тогда же убиты были. Вот как сказано у Даниила. – Авраамка взял книгу и прочитал вслух: – «…Но она не удержит силы в руках своих, но преданы будут как она, так и сопровождавшие её и рождённый ею и помогавшие ей». Потом Арсиноя вышла замуж за своего родного брата Филадельфа – такой обычай был у царей египетских.

– Тьфу! – плюнула в негодовании Софья Изяславна. – За родного брата! Мерзость экая!

– И вот написано: «и восстанет отрасль от корня её», – продолжил Авраамка. – Это сын Арсинои от Филадельфа. Он воюет с успехом против «царя северного». Ну а дальше опять про Антиоха Эпифана. Про него сказано: «…но придёт к своему концу, и никто не поможет ему». То есть завоевания его тщетны и обратятся в прах.

– Тщетны, – раздумчиво повторил Коломан. – Где постиг ты эту истину, Авраамка?

– Читал разные книги. Где же ещё? – Авраамка рассмеялся. – Ещё в Новгороде, при князе Глебе. Там была богатая библиотека. Сидел вечерами, переписывал, много чего узнал.

В этот миг вспомнилась ему Роксана. Вот со свечой в руке, в цветастом саяне и красных востроносых сапожках, молодая, прекрасная, входит она в книжарню, улыбается, говорит с ним. Забилось в тоске сердце гречина, снова болью обожгла его мысль: «Неужели никогда не увидимся?!»

Голос Коломана отвлёк Авраамку от тягостных воспоминаний.

– А кто такой Ветхий днями?

– Ветхий днями – Бог Отец. Сын Человеческий, Коему дано владычество вечное, – Иисус Христос, Спаситель мира. «Колёса Его – пылающий огонь» – означают всеведение и всевидение Божье, – пояснил гречин. – А служащие Ему «тысячи тысяч» и предстоящие перед Ним «тьмы тем» – это ангелы.

– Выходит, Даниил лицезрел Всевышнего. Да, он был воистину великий пророк. Жил за пятьсот лет до рождения Христа – и всё провидел, всё знал. – Коломан в задумчивости покивал головой. – Ну, спаси тебя Господь, Авраамка. Благодарен тебе за рассказ. Можешь теперь идти. Отдохни. Твой путь был далёким и долгим.

Гречин, низко поклонившись, вышел…

«Четыре царства. Великих царства. Вавилон, Персия, Мидия, держава Антиоха Эпифана. Одно царство сменяло другое. Четыре зверя, а потом – Церковь Христова, царство вечное». – Коломан сидел у печи и смотрел на огонь.

Смеркалось, за окном светила луна. В замке всё умолкло, замерло, утонуло во мраке. В такие часы, наверное, возникают из небытия привидения, злые ведьмы – босоркани выползают из своих нор и вредят людям. Хотя, если уж говорить честно, такого явления, как босоркань, на самом деле не существует.

Коломан усмехнулся. Та, что спит сейчас в соседнем покое, разбросав по пуховой подушке волосы, тоже напоминает ему босоркань старых угорских мифов. Нянчит чужого ему ребёнка и ещё нагло утверждает, что этот ребёнок – его, Коломана, сын. Смешно и глупо! Про таких, как она, сказано у пророка Захарии: «эта женщина – само нечестие».

Но он отвлёкся. Итак, смена царств. Вавилон, Мидия, Персия, держава Антиохидов. Вот она, мысль – царственность истинная переходит со временем из одной страны в другую. И значит, после зверей Данииловых… Да, будет, должна быть, должна возникнуть Великая Мадьярия! Наступит, скоро наступит её час! Он, Коломан, видит единственным глазом то, что не в силах замечать двуглазые слепцы. В Германии, в Италии – сплошные войны, разорения, смерти, Польша пребывает в упадке после десятилетий величия при покойном Болеславе Смелом, Ромея едва дышит, обложенная турками и печенегами, на Волыни русские князья грызутся между собой, как голодные волки, Хорватия разобщена и уже готова упасть к стопам мадьярского короля. Одна Мадьярия растёт и крепнет. И станет она царством великим – от моря Ядранского до Дуная и Понта, от Балкан до Татр. А может, больше, обширней, могущественней?! И не зверю страшному будет подобна она – ибо христианами населена, благодать Божья над нею. Но это – впереди.

– О Господи! Дай же мне власть в этой стране! Прошу, молю, взываю с трепетом! Готов терпеть, ждать, страдать в немощи своей телесной! Только – дай, дай! И сделаю я Мадьярию великим царством христианским!

Коломан и сам не заметил, как соскользнул со стула на колени.

Ночью снилась ему сказочная птица Турул с орлиными крылами и короной на голове. Яростно клевала она какого-то огромного зверя – не то медведя, не то барса. И сияла птица золотом, яхонтами, изумрудами. Коломан просыпался с блаженной улыбкой и тотчас снова засыпал под храп верного слуги-словака у дверей.

Он знал, был уверен – ждут его большие, великие свершения.

Глава 60. Трашная необходимость

Летели кони. Неслись вскачь, сминая шуршащую траву, прыгая через узкие ручейки, вздымая брызги над рекой. Окунались в прохладную тень дубовых рощ, снова выносились на вольный