Время умирать. Рязань, год 1237 - Николай Александрович Баранов

– На конь! Время дорого!

Войско тронулось дальше. Вскоре спустились сумерки, а после наступила и полная темнота. Зимний день короток, да еще и туч на небо натащил поднявшийся ветер. Правда, мороз при этом стал послабей. Едущие в голове колонны проводники зажгли факелы. Пламя их билось под порывами ветра, рождая багрово-кровавые отсветы на припорошенных снегом и инеем елях по бокам узкой лесной дороги.

Лес миновали ближе к полуночи и остановились на ночлег в стане у опушки, где собиралось войско перед походом в степь. Жители здешней деревни, поняв, чем закончилась битва, тут же ночью начали сборы; чуть свет обоз и стадо тронулись вдоль опушки на восход, туда, где Черный лес расширялся, уходя далеко на полночь, соединяясь там с непроходимыми лесными чащобами устья Оки. Бабы с малыми детьми ехали в санях, загруженных скарбом. Старики с собаками гнали стадо. Последними шли подростки с громадными вениками из елового лапника, заметали, как могли, следы, оставленные сельчанами.

Взрослые мужики и парни, вооружившись кто чем, пришли под руку к Ратьше. Два с половиной десятка. За то время, что рязанское войско пробыло в степи, здесь собралось еще три с небольшим сотни опоздавших. Три десятка конных, остальные пешцы. Четыре боярина с ними. Оборужены так себе, но Ратьша был и тому рад. На засеках осталась еще сотня с небольшим из засечной стражи. Их начальные люди, получившие сигнал (перестук палками по мерзлым стволам сосен), уже собрались. Ратислав быстро распределил пешцов среди них, и небольшие отряды споро исчезли в темноте леса, занимать свои места на засеках. Конных он решил оставить при себе здесь, в лагере. Они должны будут ударить там, где наметится прорыв врага.

Юрий Ингоревич со свитой и Кир Михайлович с обоими племянниками и своей сотней собрались в дорогу ближе к полудню. Проснулись поздно, сказалась смертельная усталость. Пронский князь со своими выехал чуть раньше. Прощаясь, троекратно облобызался с великим князем, вскочил в седло, и вскоре пронская сотня скрылась из глаз в начавшемся с утра густом снегопаде. Немного погодя отправился в путь и князь Юрий с ближниками и охраной из десятка гридней. С ним отправились и раненые. Кто мог – верхом, кто нет – в санях. Их много скопилось здесь в стане.

С Ратиславом остались неполных пять сотен конников из бояр, княжьих гридней и детей боярских. В хороших доспехах. Те, у которых доспехи были плохи, остались в степи или ехали сейчас ранеными в Рязань. Остался в стане и Роман Коломенский, чему Ратьша был рад.

Они продержались на засеках этот день, ночь и половину следующего дня. Татары наступали по тем дорогам, по которым шли несколько дней назад в степь рязанцы. Других проходимых для конницы дорог через Черный лес в этих местах просто не имелось. Половецких всадников, преследующих тысячу пешцов, прикрывавших отход, отбили легко. Да они особо и не наседали: так, покидали стрелы в древесные завалы и, потеряв с десяток своих от ответных выстрелов, отступили. Пришедшую тысячу во главе с воеводой Даром Ратьша расставил на трех дорогах, тоже закрытых к этому времени поваленными деревьями. От тысячи, правда, осталось семьсот человек с небольшим: отходили они с боем.

Уже далеко за полдень, когда серое небо, сыплющее время от времени тяжелую снежную крупу, начало темнеть, из лесной чащи на засеки полезли вражеские пешцы. Из мордвы, буртасов, вотяков и черемисов, привычных биться в лесу. Первый их натиск хоть и с трудом, но отбили. А там и ночь спустилась. Ночью штурмовать хитро устроенные древесные заграждения даже лесовики не решились. Только метали изредка стрелы да сулицы.

Чуть свет бои начались на широкой полосе засечной линии, в том числе и там, где воинов стояло совсем немного. Здесь рязанцы долго продержаться не могли, и вскоре мордва, буртасы и иже с ними пробились через завалы.

На такой случай Ратьша и держал в запасе конных панцирников, поделенных на сотни и расставленных в тылу засечной линии. Здесь деревья стояли редко: отсюда их брали для создания завалов, да и расчищали этот промежуток постоянно. Был он неширокий, но для разбега коннице хватало. Развернувшись в лаву, сотни тяжелых всадников ударили по пробившимся через засеку торжествующим татарским приспешникам. Опрокинули и погнали обратно: один конный русич, облаченный в броню, стоил десятка почти что бездоспешных лесовиков. Спаслись те, забившись меж поваленных деревьев, куда всадники на конях пролезть не могли. Конные рязанцы гарцевали вдоль завалов, кидая стрелы в маячивших за поваленными стволами врагов.

Так продолжалось где-то до полудня. Потом к мордве подошло подкрепление – пешие булгары в хороших панцирях и с длинными копьями. Построившись в несколько рядов, выставив копья и поставив позади пеших стрельцов, они оттеснили рязанских всадников от засеки. Тут же завалы облепили, словно муравьи, пригнанные татарами те же буртасы, вотяки и черемисы. Они рубили сплетенные между собой сучья поваленных деревьев, растаскивали лошадьми освобожденные стволы, делая проходы. Ратьша, видя все это, отдал приказ отходить, не дожидаясь, когда прорвавшаяся татарская конница окружит и перебьет заслоны, обороняющие дороги.

Уходили споро: нельзя было позволить коннице застать отходящих пешцов на открытом месте. Пешие воины хватались за стремена всадников, а те пускали коней рысью. На дальних участках засечной черты, где конницы не имелось, защитники уходили в чащу, чтобы потом лесами добраться до городов и встать на их стены для отпора безжалостному врагу.

До опушки добрались быстро. Останавливаться здесь, в сельце, не стали. Пешцы сели на лошадей – много их, бесхозных, осталось – и не мешкая двинулись дальше. Скакали до полуночи. По пути Ратислав рассылал гонцов во все стороны, стремясь предупредить селян о близкой опасности. Потому за полночь, когда остановились на отдых в большом, на полсотни дворов селе, людей под его началом осталось меньше тысячи. Половина – панцирная конница. Этих гонцами Ратьша старался не посылать: жалко, да и тяжеловаты они для быстрой скачки.

Ратьша и Роман Коломенский остановились на ночлег во дворе здешнего старосты. Изба у него оказалась просторной, с горницей даже. Вот в ней-то они и устроились, проверив перед тем расставленные вокруг села дозоры. Старосту с семьей не стеснили: те сразу, как Ратьшин отряд въехал в село, начали собирать и грузить в сани скарб, готовясь уходить в лес, в схроны. Защитный тын здесь имелся, как и укрепленные ворота: места неспокойные, но здешние жители понимали, что крепость эта годится против наскока разбойничьей степной шайки в две-три сотни всадников. Против войска село не продержится