Великое княжество Литовское. XIV-XVI вв. - Александр Сергеевич Грушевский

Чтобы достигнуть всего этого, мало было построить один лишь замок, нужно было около замка основать господарский дворец с тяглыми пашнями и тяглыми работниками и заложить город.

В таких порубежных городах, развивавшихся среди постоянных военных тревог, власть наместника, руководителя военной обороны, приобретала большое значение. Наместник имел возможность расширять на деле рамки своей компетенции, не встречая решительного отпора со стороны населения.

Специальные условия быта порубежных городских поселений содействовали усилению власти наместника-державцы и ослаблению самодеятельности городского населения при стеснительном вмешательстве наместника во все отрасли местной жизни.

Немало городских поселений, мест, возникло в XIV–XV вв. около господарских дворцов внутри панства. Незначительные сначала поселки постепенно росли и развивались, делались бойкими местами. Различные причины содействовали развитию этих поселений.

Для одних решающее значение имела близость торговых путей. Удобные для торгового движения дороги привлекали купцов. Лежавшие вдоль этих дорог поселения представляли собою удобные пункты для развития торговой деятельности и торговых сношений.

В судьбе других поселений имели большое значение природные богатства. Эти местные условия давали толчок к возникновению и усилению промышленной деятельности. Поселения стали служить центром производства либо складочным и торговым пунктом.

Постепенно разрастаясь, эти места привлекали новых и новых поселенцев, богатели и завязывали новые сношения.

Внутренний уклад этих мест строился не по той старине, какою жили большие привилегированные города. Общинное самоуправление старых привилегированных общин, как Киев, Смоленск, Полоцк, не могло развиться, не могло здесь найти удобной почвы. С первого же дня существования эти места испытали всю силу новых влияний, создавших новый уклад городской жизни в XIV–XV вв. Власть наместника, стеснявшая самодеятельность населения, вызывала самые живые протесты в старых привилегированных городах, где так ревниво следили за деятельностью господарских наместников, берегли старину и имели достаточно значения, чтобы добиться у господаря успеха, вплоть до смены наместника, который стал им не люб.

Для такой борьбы не было сил у меньших непривилегированных городов.

Возникая в ближайшем соседстве господарских дворов и замков, городские поселения и позднее сохраняли эту тесную связь.

Вместе с дворцом и его волостью городское поселение обычно составляет одно целое: все вместе, как один сложный комплекс, они переходили из власти господаря в держанье того либо иного пана, отдавались в заставу на тех или иных условиях. Двор или замок, место и волость – все это рассматривается как одно целое.

Когда господарский двор передается державце до его живота, вместе с этим двором передается и расположенное при нем место. Так, например, Дорсунишки были даны Сигизмундом п. Венславу Костевичу: двор с волостью, с боярами, слугами путными, мещанами и людьми волостными. Здесь нет специального указания о месте, но упоминание о мещанах в перечислении различных групп населения свидетельствует, что вместе с двором передано Костевичу и место.

При заставе двора опять-таки вместе с двором передается державце-наместнику и место. Например, Мереч, двор господарский, заставлен в сумме 1000 к. гр. «з местом»[30]. К воеводичу Троцкому п. Станиславу Григорьевичу перешли все поплатки и подати с места и с волости.

Передача мест с дворами в держанье и в заставу доказывает, что небольшие непривилегированные города сохраняли тесную связь с дворами, около которых они возникли. Центральная власть, со своей стороны, не проводит резкой грани между жителями места и волостью и упоминает мещан среди других групп населения, не делая какого-либо различия. При передаче господарского двора Молодечна[31] князю Михаилу Мстиславскому лист в. князя отмечает, что двор Молодечно дан с бояры, с мещаны и с татары тыми, которые на месте Молодеченском живут. При заставе двора господарского Утен переданы и все мещане, все люди волости утенской, путные, данные, тяглые, конюхи, конокормцы, лейти, псарцы и ловцы. И здесь мещане тесно сливаются с другими группами населения, нет резкой грани между волостью и местом. И для власти наместника, старосты, тоже не было ясной грани между волостью и местом.

Князь Михаил переходит на службу к Сигизмунду I Старому. Лицевой летописный свод

Место не обособилось от волости, тесно связано с нею.

Однако эта связь небольшого места с волостью отличается от связи с волостью больших влиятельных городов. Это сразу бросается в глаза при сравнении.

Там старый влиятельный город сохранял прежнюю исконную связь, прежнее влияние. Богатое влиятельное горожанство давно привыкло решать за себя и за всю волость, прекрасно зная, что волость пойдет на его призыв и выполнит его желание, его решение. В тревожные минуты жизни, в затруднительном положении волость смотрела на город, выжидая его решения, его суждения. Город это прекрасно знал, и горожане постоянно сознавали свое значение и свое влияние.

На такое значение не мог, конечно, претендовать маленький городок, возникший по воле правительства как пограничная крепость, не мог претендовать и другой небольшой городок, постепенно развившийся из поселения при господарском дворце. Жители этих небольших городов не выделились еще из общей массы населения волости, жили общею жизнью, сохраняли общие интересы, несли общие налоги и повинности, но об особом влиянии горожан на волостное население не могло быть и речи.

Не было различия между слоями этими в отношении, так сказать, удельного веса, влияния и значения в местной жизни. Одному нечего было первенствовать и главенствовать над другим: не имея особого значения и влияния, обе группы населения должны были подчиняться усмотрению наместника, его решениям и распоряжениям.

При столкновениях с наместником-державцею вместе жаловались великому князю и место, и волость. Они находились в одинаковом положении пред властным решительным державцею. Одинаковые повинности и обязанности, одинаковая беспомощность и бессилие. Была ли разница в фактическом значении, силе и влиянии? Нет, не было.

Место и волость несли одни и те же повинности, одни и те же обязанности. Когда наместник-державца произвольно увеличивал норму повинностей, место и волость одинаково чувствовали кривду и тяжесть новин. И, соединенные одними и теми же повинностями, одними и теми же кривдами, они вместе слали своих послов к великому князю со своими слезными жалобами.

И в этих жалобах тоже звучали ссылки на старину, воспоминания о стародавнем обычае, нарушаемом нововведениями державцев. Но эта старина, этот стародавний обычай – вовсе не то, что в старых, влиятельных, богатых городах. Там старина насчитывала века, здесь – десятилетия. Там она сложилась, окрепла и упрочилась; поколения вырастали, привыкали к ней и приучались ценить ее и беречь. Затронуть ту старину значило вызвать резкий и сильный протест. А здесь? В этих маленьких, недавно возникших местах старина не имела такого значения, и державцы и центральная власть меньше с нею считались.