Призрачные воины - Лючия Сен-Клер Робсон

Штатов генерал стал говорить на английском значительно лучше.

— Нет.

— Что значит «нет»? Хотите сказать, что вы не сеньор Рафи Коллинз? — рокочущим веселым голосом осведомился Армихо. Когда генерал улыбался, его маленькие черные глазки исчезали в складках жира, словно изюминки в тесте.

— Я скажу «нет», — произнес Рафи.

— Но вы даже не выслушали мое предложение.

— Неважно. Все равно я скажу «нет».

— Говорят, вы единственный, кто возит товар отсюда до Эль-Пасо и при этом ни разу не дал дикарям притронуться к поклаже. Ни зернышка кукурузы от вас им не досталось. Ни кусочка бекона.

— Простое везенье, — пожал плечами Рафи.

— У меня заболел погонщик: избыток виски в организме. Я бы сказал, это не он правит фургоном, а зеленый змий. — Тут Армихо вроде бы подмигнул, хотя из-за складок жира на лице могло и показаться. — Перегоните мой фургон до Чиуауа и, разумеется, обратно, и получите двести пятьдесят долларов.

«Ага. Уже бегу. После дождичка в четверг, когда рак на горе всласть насвищется», — захотелось ответить Рафи, но вместо этого ой просто покачал головой и повторил:

— Нет.

Затем он развернулся и зашагал прочь, хотя поворачиваться спиной к Армихо ему страшно не хотелось. Рафи всякого успел наслушаться про генерала. В частности, говорили, что в мстительности ему нет равных.

К тому моменту, когда Рафи добрался до стоянки фургонов, расположившейся за одним из трактиров, уже сгустились сумерки. С тех пор, как Коллинз около полудня оставил тут своих мулов, стоянку успели заполонить лошади, мулы, ослы, быки и повозки самых разных форм и габаритов. Приблизившись к своему старому фургону фирмы «Вильсон», Рафи увидел Авессалома, который сидел на земле, прислонившись спиной к переднему колесу. Рядом с ним устроился еще один мужчина, которому Авессалом как раз в этот момент передавал бутылку.

В темноте Рафи показалось, что незнакомец бесплотен: между широкополой соломенной шляпой и рваным воротником рубахи был сплошной мрак, в котором мерцали лишь белки глаз. Только приблизившись, Рафи разглядел, что незнакомец чернокожий.

Авессалом поспешно встал, отряхнув штаны шляпой.

— Так это твой фургон, Рафи? — спросил он.

— Мой:

— Смотрю, хозяина нет, вот я и решил, что до утра его можно не ждать. — Авессалом кинул взгляд в сторону Ме-сильи, откуда доносился гам веселящихся гуляк. — Вон как расшумелись, верно я говорю? — Он ухмыльнулся: — Эти молодцы зарезали сон[9].

Рафи улыбнулся, удивленный, что его собеседник тоже способен цитировать Шекспира.

— Мы собирались лечь рядом с лошадьми. — Авессалом кивнул на трех стреноженных животных, после чего показал рукой на своего спутника: — Мой человек. Зовут Цезарем.

Негр встал, снял шляпу и, прижав ее к груди, произнес:

— Рад познакомиться, масса[10].

— Я тоже.

Рафи проследил взглядом, как парочка собрала одеяла и расстелила их под другим фургоном. Ему показалось странным, что Авессалом позволил рабу хлебнуть из своей бутылки. Южане способны есть с псами из одной миски, лакать воду из одной поилки с лошадьми, целоваться взасос с гончими, спать со скотом и плясать с волосатыми стокилограммовыми звероловами, но крайне брезгливы в отношении сынов Африки. Впрочем, несмотря на молодость, Рафи уже давно усвоил: никогда не лезь не в свое дело.

Шум, доносившийся из Месильи, стал громче, теперь в него вплетались отчетливые звуки выстрелов. Коллинз достал из багажного отделения несколько одеял, расстелил их под фургоном и улегся на них. Прежде чем устроиться поудобнее, он достал из кармана маленький тряпичный сверток, извлек оттуда пчелиный воск, отковырнул пару кусочков и сунул их себе в уши.

Армия не научила Рафи владеть оружием: эту науку он освоил задолго до того, как надел мундир. Любой мальчишка из его окружения понимал, что команчи рядом, а значит, надо уметь стрелять без промаха. Армия не научила его и послушанию: Коллинз выполнял приказы только в тех случаях, когда на кону стояла жизнь. Но в армии Рафи научился читать, за что следовало благодарить молодого лейтенанта, выпускника Вест-Пойнта, который одалживал Коллинзу истрепанные томики «Гамлета», «Макбета» и «Юлия Цезаря». А в свободные часы Рафи вместе с другими солдатами завороженно слушал, как офицеры читают по ролям «Отелло», «Как вам это понравится» и другие пьесы Шекспира.

Пока Рафи засыпал, в голове у него крутилась строчка из «Макбета»: «Невинный сон, сон, сматывающий клубок забот»[11].

ГЛАВА 3

АРЬЕРГАРД

Суетливо нюхая землю, койот бежал по окутанной тьмой пустыне — он шел по следу зайца. Услышав тихий, будто журчащий крик куропатки, зверь свернул на звук. При мысли о том, как клыки вонзятся в сочную плоть жертвы, пасть койота наполнилась слюной. Он уже почти чувствовал, как перья щекочут нос, а хлопающие в агонии крылья бьют по морде. Потом жизнь оставит птицу, куропатка обмякнет, и он хорошенько закусит. Прижавшись костлявым телом к земле и задрав хвост, койот вытянул вперед одну лапу, перенес на нее вес тела, осторожно переступил другой лапой. Тело зверя сжалось, словно пружина, готовое броситься в атаку.

— Батсозе, братец Койот… — раздался голос из-за круглого валуна, лежавшего рядом с большим креозотовым кустом. Из-за камня выглянула пара глаз, в которых отразился свет полной луны. Яи без того в беде, — произнес голос. — Прошу, оставь меня, поохоться на кого-нибудь другого.

Сестра заерзала под одеялом: она отлежала ногу. В ярком лунном свете девочка увидела, как злобно полыхнули глаза койота, который наконец сообразил, что никакой куропатки нет, Зверь развернулся и неспешно удалился искать заячий след.

Девочка назвала зверя по имени не случайно. Если обращаешься к кому-то по имени, это добавляет просьбе вес. Впрочем, может, зря она с ним заговорила? Старина Койот — хитрец и плут. Не навлекла ли она на себя беду?

Это из-за Койота в мир пришла смерть. Давным-давно, когда мир еще был юн, а звери говорили на человечьем языке, Койот бросил в воду камень и заявил: если камень пойдет ко дну, все живые существа на земле в уготованный им срок станут впадать в сон, от которого уже никогда не пробудятся. Камень утонул, и с тех пор все животные, люди и растения умирают.

Сестра подумала: неужели мексиканцы перебили всех, кого она знает? Неужели ее родных забрала смерть? Девушка представила, как пробирается на север одна, как приходит в свою деревню и обнаруживает, что ее бабка и остальные старики тоже мертвы.

Поплотнее закутавшись в одеяло, она уставилась на заросли кустарника, протянувшиеся вдоль реки. Стояла ночь, и в бледном лунном свете казалось, что картина, представшая перед ней, таит в себе скрытую угрозу. Покрытые