Кромка льда - Анна Юрьевна Приходько

та её редко носила. Девочка была уверена, что пропажа будет незаметна. А сегодня, когда Настя ушла на работу, а бабушка ещё не проснулась, Тамара тихонько вышла из комнаты.

Очень боялась разбудить Сеньку. Он, как назло, этой ночью спал с ней на одной кровати. Тамара боялась, что он проснётся, и её план провалится.

По разговорам взрослых Тамара знала, что если выйти к реке, то там проходят транзитные обозы, но в выходные дни их было больше. А вот в будни могло никого и не быть.

– Ну ничего, – думала Тамара. – Вернусь, коли не получится.

И ей повезло.

Старичок на старой кобылке остановился ещё задолго до того, как Тамара подошла к остановке.

Остановкой сельчане называли дубовый в три взрослых обхвата пень. Рядом с ним соорудили скамью и дощатый навес. Навес вскоре от дождей покосился. Чинить его никто не стал. Чтобы крыша не обрушилась на кого-то сидящего на лавке, строение завалили, а лавочка осталась.

– Ну, поторопись, – прикрикивал дед бегущей девочке. – Я так никуда не успею дотемна.

Тамара запыхалась, но в повозку запрыгнула резво.

– Мать ждать будем? Чего она отстаёт? – поинтересовался старичок.

– Не ждать, – ответила Тамара и вдруг почувствовала себя такой взрослой.

Она подняла подбородок, прижала к себе сумку и осмотрелась.

– Никого ждать не нужно, – повторила она. – Я одна еду.

Вскоре речка резко ушла в сторону. Дорога была пыльной. Дед изредка покашливал и прикрикивал на лошадь:

– Давай, Краска, давай! Поднатужься! Нам с тобой ещё обратно ехать.

Лошадь шла, изредка смахивала с себя хвостом надоедливых оводов.

Тамаре показалось, что старичок уснул. Подползла к нему, а он дёрнулся и засмеялся вдруг:

– Ты чего испужалась? Я если и усну, то Краска нас отвезёт куда надо. Она зверина умная, умнее некоторых людей.

Тамара кивнула, будто знала, что так и будет.

Вскоре появились очертания города. В небо врезались толстые жгуты дыма.

– Ох, – возмутился старичок, – ты погляди, какой смрад тут? Дышать нечем. Как они тут живуть и не дохнуть без воздуха? Ты посмотри, дитё, что делается-то?

Тамара смотрела на клубы дыма, а её сердце постепенно обволакивал страх: «Вот высадит он меня, и куда я пойду? Как отца искать? Где?»

Всё случилось очень быстро. Старичок скомандовал:

– Приехали, брысь отсюда! Ты смотри не заплутай тут.

Тамара спустилась с повозки, помахала старичку рукой.

Осмотрелась. На окраине города было безлюдно.

Неподалёку от того места, где её высадил старик, было невысокое полуразвалившееся сооружение. Тамара подошла поближе. С трудом разобрала написанное: «Сооружение сточныхъ водъ. 1915».

Рядом со зданием парила небольшая зловонная лужа.

Тамара поморщилась и пошла в город.

Улицы были широкими и немноголюдными. Иногда мимо проезжали грузовые машины, крытые тёмно-зелёной тканью.

Немногочисленные прохожие не обращали на Тамару внимания.

Она шла по улице и подумывала о том, что пора бы у кого-то спросить, в какой стороне стекольный завод.

Зашла в магазин с огромной вывеской «Хлеб».

– Здравствуйте, – обратилась она к продавщице. – Прошу вас указать мне правильную дорогу до стекольного завода.

– Никак заблудилась? – ответила женщина взволнованно. – Стекольный завод, говоришь… А туда только по пропускам. Это если ты на проходной встанешь и будешь ждать своих. Точно, так и сделай. Да смотри не зевай. У нас с прошлой недели комендантский час. Ловят тут кого-то. Кто после десяти сунет нос на улицу, тотчас в милицию забирают. А потом доказывай, что не бандит. Хотя тебе это поможет, родителей быстрее найдут.

– А как пройти к заводу? – повторила Тамара.

– Да вот так и иди по улице до конца. Там аллея будет, потом бараки, потом завод. Не заблудишься.

Тамара поблагодарила и вышла из магазина.

Женщина не обманула. Примерно через полчаса Тамара стояла у проходной.

Охранник сначала поглядывал на неё и молчал, потом произнёс:

– Милостыню здесь не проси. Иди на рынок, там сердобольных много.

– А я не для милостыни пришла, – обиженно сказала Тамара, – я к отцу пришла.

– А-а-а, вот оно что, – протянул охранник. – И как звать-величать отца?

– Афанасий Макаров. Он нынче бригадир восемнадцатого цеха.

– Знаем такого, знаем… Обожди. Сейчас кто-то идти туда будет, и тебя проводят. Только не говори, что я тебя пустил. Скажешь, что через забор перелезла.

Тамара посмотрела на забор. Сверху он весь был обнесён колючей проволокой.

– Ой, да это только тут так страшно. С заднего двора заходят все, кому не лень: и люди, и коровы.

Вскоре к охраннику подошёл молодой мужчина, что-то сказал ему, сунул в руку бумаги и уже торопился уйти, но охранник его окликнул и попросил отвести Тамару к Макарову.

Парень взял Тамару за руку и повёл по территории завода.

Тамара то и дело задирала голову, пыталась сосчитать этажи заводских зданий. Пару раз спотыкалась. Парень довёл её до двери, где было написано чёрной краской «18».

– Там Макаров.

Отпустил Тамару и ушёл.

Смело Тамара открыла дверь.

В цехе было людно. Пахло смолой и гарью. У проходившего мимо мужчины Тамара спросила, где найти Афанасия Макарова. Тот махнул в правую от двери сторону. Тамара пошла туда. Упёрлась в перегородку, разделяющую огромный цех на две части. В перегородке была низенькая дверь.

Она оказалась приоткрытой.

Тамара подошла к ней и услышала:

– Афанасий Максимович, что же вы сегодня не в духе?

Голос женщины был неприятным. Тамара даже стиснула зубы.

– Афанасий Максимович, пока нас никто не видит, бедной женщине оставьте поцелуй на щеке.

Сердце Тамары бешено заколотилось.

Тут послышался голос отца:

– Катюш, не время сейчас. Иди домой. Скажи, что я разрешил. Я после смены загляну.

– Уж загляните, Афанасий Максимович!

Тамара сделала шаг, заглянула внутрь комнаты. За столом сидел её отец, а у него на коленях – женщина. Из-под сдвинувшейся набекрень косынки во все стороны торчали её кудрявые волосы.

Афанасий заметил дочь, оттолкнул женщину и замер.

Тамара смотрела на него долго, потом повернулась и побежала по цеху. Слёзы душили её.

Девочка не видела никого и ничего.

Слышала ругань где-то в стороне:

– Уйми её, бешеную! Куда несётся?

Потом Тамару кто-то схватил, прижал к стене. Девочка пыталась вырваться, кулаками тёрла глаза, чтобы сквозь пелену слёз разглядеть обидчика.

Перед ней стояла крепкого телосложения женщина. Она держала Тамару под мышками и словно пыталась пригвоздить её к стене.

– Ты чьих будешь? Куда бежишь?

Голос женщины был тревожным и грубоватым.

– Нельзя тут детям ошиваться!

– Соня, – услышала Тамара голос отца, – отпусти девочку. Это моя дочь.

Соня отступила. Но девочка вдруг закричала:

– Неправда, не мой отец он! Я его не знаю! Помогите, я хочу к маме!

Женщина схватила Тамару за руку, спрятала