Евгений Рогачёв - За пеленой тысячелетий

Царь дозволил им предстать пред свои светлые очи только во второй половине дня, когда солнечный бог Митра склонил свой диск почти к самому горизонту. Послов было двое и, войдя в царский шатер, они не стали падать ниц, как делали это персидские вельможи, а только, в знак приветствия, едва наклонили головы. Поражённые великолепием, они украдкой оглядывались вокруг.

Столпившиеся вокруг персы тоже разглядывали тех, с кем вскоре придётся скрестить оружие. Скифы были среднего роста и крепкого телосложения. Длинные волосы свободно спадали на плечи, забранные для удобства, обручем. Глаза смотрели спокойно и настороженно. Одеты они были по варварскому обычаю в длинные кожаные штаны, заправленные в невысокие мягкие сапоги. На одном была одета куртка, мехом наружу, на другом льняной кафтан. У того, что постарше одежду дополнял войлочный башлык. Талию стягивали кожаные пояса с пустыми ножнами. Было видно, что без оружия они чувствовали себя не уютно, но старались не показывать этого.

Старший выступил вперёд и заговорил. Произносил слова он спокойно, но глаза его при этом метали молнии. К уху царя наклонился переводчик, взятый из Вавилона, и начал переводить варварскую речь.

-Моя царица, которая владеет всеми скифами-масагетами, кочующими по ту сторону Аракса велела тебе передать следующее, царь мидян, - Скиф на мгновение умолк, а потом начал нараспев произносить послание Томирис. - Царь мидян! Отступись от своего намерения. Ведь ты не можешь знать заранее, пойдет ли тебе на благо или нет сооружение этих мостов. Оставь это, царствуй над своей державой и не завидуй тому, что мы властвуем над нашей. Но ты, конечно, не захочешь последовать этому совету, а предпочтешь действовать как угодно, но не сохранять мир. Если же ты страстно желаешь, напасть на массагетов, то прекрати работы по строительству моста через реку. Переходи спокойно в нашу страну, так как мы отойдем от реки на расстояние трехдневного пути. А если ты предпочитаешь допустить нас в свою землю, то поступи так же. – Скиф замолк, а потом добавил: - Это всё, что велела тебе передать моя царица.

Скифских послов отпустили, велев им дожидаться царского ответа снаружи. А в шатре, тем временем, начался совет. Большинство вельмож высказывались за то, чтобы не переходить Аракс, а дожидаться Томирис с её войсками здесь, на этой земле. Кир повернулся к сыну. Но тот молчал, а только в задумчивости покусывал длинный ус. Кир внимательно выслушал всех, ещё не решив, как поступить. Неожиданно взял слово Крез, с недавнего времени присутствующий на советах и имеющий такое же право голоса, как и остальные.

-Царь! – начал Крез. - Я уже раньше, после того как Зевс предал меня в твои руки, обещал тебе сколь возможно отвращать всякую беду, грозящую твоему дому. Мои тяжкие страдания послужили мне наукой. Если ты мнишь себя бессмертным и во главе бессмертного войска, то мое мнение, пожалуй, тебе бесполезно. Если же ты признаешь, что ты только человек и царствуешь над такими же смертными людьми, то пойми, прежде всего, вот что: существует круговорот человеческих дел, который не допускает, чтобы одни и те же люди всегда были счастливы. Так вот, в настоящем деле я держусь другого мнения, противоположного мнению твоих вельмож. Ведь если ты допустишь врагов в нашу собственную землю, то вот какая грозит нам опасность: потерпев поражение, ты погубишь всю свою державу. Ведь совершенно ясно, что, одолев тебя, массагеты не побегут в свою сторону, но вторгнутся в твои владения. В случае же победы над врагом твой успех, думаю, будет вовсе не так велик, как если бы ты победил массагетов в их стране, и стал преследовать бегущих. Я хочу сравнить твои преимущества и их: ведь, разбив неприятеля, ты сможешь прямым путем вторгнуться во владения Томирис. Да и, кроме того, Киру, сыну Камбиса, было бы постыдно и нестерпимо подчиниться женщине и позволить ей вторгнуться в твою страну! Поэтому я полагаю, что нам следует перейти реку и подвинуться вперед на столько, насколько отступит враг, и лишь на их земле начинать сражение… А дальше предлагаю сделать вот как. Я думаю, что скифы ещё не вкусили благ персидской жизни, и им незнакомы её большие удовольствия, и великие наслаждения. Поэтому, нужно устроить для них обильное угощение. Для этого зарезать множество баранов и сверх того выставить огромное количество сосудов цельного вина, а также всевозможных яств. Потом советую оставить в лагере часть нашего войска, уже не годную к битве, а с остальными возвратиться к реке и там затаиться. Если я не ошибаюсь, неприятель при виде такого огромного количества еды, кинется на неё, даже не раздумывая. Нам же останется только неожиданно напасть на них и прославить себя победой. Вот что я предлагаю совершить... Я всё сказал. – Крез замолчал и сел на своё место.

Царь задумался. Едва ли не первый раз в своей жизни он не знал, как поступить. План, предложенный Крезом, был хорош. Но Кир привык побеждать в открытом бою, а не путём коварства и обмана. Но тут ему опять вспомнились рассказы деда его, Астиага. Как мидийскую землю топтали дикие полчища скифов, принося с собой произвол, разбой и разорение. Ожили в памяти царя красные костры, пылающие в чёрном, ночном поле, снова слышались хриплые голоса скифской орды и конский топот их лохматых и злых лошадей. Вопли, женский плач и крики детей, оглашающие мидийские города. Подстёгнутое этими воспоминаниями, верное решение пришло быстро.

-Я принял решение. Мы переправимся на тот берег, вступим в земли массагетов и там примем бой. Передайте об этом послам, - сказал Кир.

Двое скифов, выслушав решение царя, покинули расположение персидских войск, унося ответное послание в родные кочевья.

Совет закончился, и царь остался один. Он встал с трона, сбросил на руки рабов праздничную одежду, оставшись в мидийском нижнем одеянии, пурпурного цвета. На секунду Кир вспомнил, что когда был молодым, очень любил носить простую кожаную одежду, а любимым его одеянием был грубый плащ из толстой шерсти, который так хорошо защищал в плохую погоду. В то время он не стремился к роскоши, и только ножны короткого, широкого меча, сверкали золотом и дорогими камнями.

Кир хлопнул в ладоши и велел позвать танцовщицу, привезённую накануне из индийского храма… Еще, будучи в Вавилоне Кир замыслил поход на Индию. Не мешкая, послал туда верных людей, найти союзников и разузнать тайные тропы… Выполнив поручение царя, уже на обратном пути слуги наткнулись на храм, спрятанный в джунглях от посторонних глаз. Помня наставления царя, который всегда учил, что к чужой религии надо относиться с пониманием и терпением, они не стали вламываться в храм, а постучали большим медным кольцом, висевшим на высоких, в два человеческих роста, дверях. Завидев всадников в чужих одеждах, из храмовых ворот вышел старик в белых одеждах и с посохом в руке. Узнав, что они являются посланниками великого персидского царя, показал внутреннее убранство храма. Персы были поражены чужой культурой и непонятной, невиданной до этого религией. Тогда, в храме, они и увидели танец, который их поразил больше всего. Махараджа, сопровождающий их до границ своего княжества, видя какое впечатление, произвёл на них танец, великодушно преподнёс танцовщицу в подарок персидскому царю… Сейчас Кир с нетерпением ожидал её. Он желал знать - правда ли всё то, что рассказывали о ней его люди?

…Она появилась неожиданно - юная, длинноногая, стройная, со множеством браслетов на руке. Следом появились её служанки и, звеня браслетами, стали подготавливать помещение к таинству танца. Кир с любопытством наблюдал за их действиями. Неожиданно у царя мелькнула опасная догадка – вдруг это заговор? И его сейчас зарежут, как зарезали недавно жертвенного быка? Он покосился на воинов, стоявших по четыре с каждой стороны, и успокоился. Если что – они успеют придти на помощь своему царю

Приготовления закончились. В шатре осталось гореть только два светильника. Но они не могли рассеять мрак, подступивший вплотную к узким мерцающим языкам пламени. Вокруг сгрудилась тьма и наступила гипнотизирующая, сковывающая мысли тишина. И словно отсвет колеблющегося пламени, в слабо освещённый круг, вступило человеческое тело. Обнаженная храмовая танцовщица танцевала забытый танец, когда-то означавший высшее приближение к божеству. Он начинался с плавных движений, но потом переходил в чередование быстро сменяющихся и резко застывших поз, которые выглядели чарующе в неверном свете светильников. Она то появлялась на свету, то исчезала во мраке. Наблюдая за танцем, царь царей и покоритель вселенной, властитель империи равной которой до этого не было на земле – потерял отсчёт времени. Он как бы провалился в безвременье, весь погрузившись в таинство танца...

Неожиданно танцовщица остановилась, замерев на месте. Медленно, точно во сне, она сделала два шага к прямоугольнику света и так же медленно опустилась на колени, склонив голову и высоко подняв руки. Ее тело струилось - так плавны и незаметны были ее движения. Полушепотом, танцовщица произнесла не то молитву, не то заклинание и слова ее поразили Кира не меньше, чем сам танец... Не успел он опомниться, как легкое дуновение ее губ погасило светильники. Мгновение и все исчезло во мраке…