Миры Эры. Книга Третья. Трудный Хлеб - Алексей Олегович Белов-Скарятин

Первый советский приём очень скоро останется в прошлом. Интересно, сколько ещё он продлится и продолжатся ли до раннего утра эти танцы?

Снаружи толпа зевак разошлась. Ведь не было ни пожара, ни взрыва бомб, ничего, кроме прекрасного вечера для всех с глубочайшим гостеприимством по отношению к каждому. Эти новые русские получили то, что хотели. Их штурм цитадели капиталистической культуры увенчался полным успехом, своего рода историческим достижением – спустя 16 лет быть "признанными" и иметь возможность развлекать в принятой здесь манере, делая это столь же хорошо, если не лучше, чем многие другие.

Нам немного грустно, когда мы ловим такси. Мы знали, что это будет славно – просто славно, – и мы рады, что так оно и было. Пусть это поможет нам понять, что большевики – такие же люди, как и мы сами, ни на йоту не отличающиеся от нас. Славные люди. Политически другие? Возможно. Но пытающиеся сделать что-то по-своему для 160 миллионов человек, примерно так же, как мы пытаемся сделать здесь для 120.

Алексей Белов-Скарятин

Чтобы закончить тему дипломатических взаимоотношений Америки и России, нелишним, как мне кажется, будет упомянуть, что на протяжении всего 1933-го года в речах Ирины проскакивала важная и достойная внимания мысль: "Американцам стоило бы поразмышлять вот над чем: когда Екатерина II являлась императрицей России, она отказалась признавать Соединённые Штаты после того, как они сбросили ярмо Англии. В течение 20 лет она смотрела на Соединённые Штаты как на революционную страну. Теперь же они сами в течение уже 15 лет отказываются признавать новое советское правительство России, потому что оно 'красное' и революционное". Справедливости ради хочу отметить, что царица негласно поддерживала именно колонистов, боровшихся с Великобританией за независимость, и ценила философские труды Франклина (по окончании войны с Англией тот "приватно" прислал ей "Книгу конституции Соединённых Американских Провинций" на французском языке, а она позднее распорядилась приобрести для неё его собрание сочинений в двух томах, и тоже на французском), но одновременно не могла допустить распространения в своих владениях вольнодумных республиканских идей, а потому, действительно, с момента принятия в американских колониях декларации о независимости 4 июля 1776-го года (шумному празднованию годовщины которого Ирина стала свидетельницей сразу по прибытии в США) и до своей кончины в ноябре 1796-го не принимала решения об обмене послами. Более того, этого не случилось и во время краткого правления Павла I, и только уже при Александре I в 1809-ом году (через 33 года после упомянутой декларации и 26 лет после признания её со стороны Великобритании) были проведены необходимые процедуры по открытию посольств.

Уже с первых чисел октября 1933-го года Ирина в своих выступлениях начинает вскользь говорить о двух вещах: новой книге, над которой работает, и их с Виктором коттедже, где всё способствует её творчеству. Вот как это звучит: "Сейчас я пишу книжку для детей, набор сказочных историй о прежней России, о жизни и традициях, существовавших там при царском режиме. Она будет называться 'Маленькая Эра в старой России' и должна быть закончена грядущей весной … Вам следует увидеть мой дом в Сент-Дэвидсе. Это бывший амбар, которому 135 лет, перестроенный в причудливый коттедж с парочкой необходимых современных приспособлений … Я провожу там от шести до восьми месяцев, пока пишу. Тогда мой телефон отключен, и нет соседей, да и вообще ничего, кроме деревьев и кустов, бобров и ондатр … Одной из поразительных особенностей жилища являются белки, в большом количестве обитающие на чердаке, постоянно вступая в брачные союзы и становясь родителями. Они пытаются проникнуть и в другие помещения. А поскольку дом, пока мы в отъезде, долгое время без присмотра, они, вероятно, и сейчас там, прямо в эту минуту – особенно один старожил, которого я узнаю по кольцу на хвосте".

Я думаю, что Ирина взялась за создание именно этого произведения неслучайно. Став после публикации трёх востребованных романов и совершения головокружительных автовояжей по стране с проведением лекций, интервью журналистам и сессий по раздаче автографов в десятках городов за примерно то же количество дней – настоящей, признанной "звездой", она наверняка получала просьбы рассказать о своих детских и девичьих годах поподробнее. Ведь в своей первой книге она уделила этому лишь 86 страниц – около четверти всего объёма. Однако нельзя было повторяться, поэтому Ирина находит замечательное решение – не только умолчать в новом изложении о том, что уже было поведано, хотя взаимные сюжетные зацепки будут присутствовать, но и вести повествование в третьем лице, как бы не о себе, а о некоей маленькой девочке, которую все близкие и друзья зовут Эрой, придав сюжету налёт сказочности и волшебности. Мне видится, что и для создания соответствующей ауры вокруг ожидаемой её поклонниками новинки она начинает делиться кое-какими деталями об их с Виктором жилище, похожем на описанное в набиравшей тогда популярность серии детских книг "Маленький домик в больших лесах". Даже их тогдашний автомобиль, старенький Форд, на котором они наматывают тысячи миль по стране (существует комментарий Ирины и по этому поводу: "Сленг, который я переняла, слыша, как мой муж ругает его во время наших путешествий, сам по себе стал бы книгой"), представлен журналистами следующим образом: "Снаружи, у бордюра, стоял двухместный кабриолет-купе – наиболее демократичное маленькое авто, очевидно, повидавшее много миль, и трудных. Тонко выведенная надпись на его боку 'И.С.Б.' раскрывала тайну о владельце. На радиаторе, совершенно несовместимая с городским движением, красовалась весёлая бабочка, которая чем-то походила на саму Ирину в её стремительности, её храбром познании неведомого и её красоте". Что ж, время показало, что совокупность всех этих факторов сработала, ведь в течение последующих минимум десяти лет "Маленькая Эра в старой России" считалась в США одной из самых любимых детских историй.

Книга и правда была дописана к лету, хотя явно позже, чем Ирина планировала. Я понял это по ряду косвенных признаков. Обнаружились две газетных заметки: в Ноксвилл Джорнал от 28/02/1934 и Оклахома Ньюс от 29/03/1934, то есть месяцем позже. И в обеих говорилось о намерении Ирины собрать из её самых преданных почитателей группу желающих поехать с ней в СССР летом того же года с указанием деталей такого путешествия. В первом случае они были более общими: "Она говорит, что возьмёт с собой несколько человек. Планируется отплыть 4 июля и отправиться прямиком в Россию. Будет две альтернативы: можно либо выбрать то, что она называет 'более короткой поездкой', и