Иван Фирсов - Федор Апраксин. С чистой совестью

Обе эскадры снимались с якорей, уходили к Неве на зимнюю стоянку.

— Надо бы Котлин обустраивать для зимней стоянки. Со шведом утихомиримся, и ты, Федор, начинай промерять глубины, ищи гавань.

Царь нет-нет да и подумывал о замирении с Карлом XII, но Европе это было просто не выгодно, а король и слышать не хотел о мире…

В Петербурге царь напомнил Апраксину о «школярах»:

— Сколь недорослей готово для отправки волонтерами?

Апраксин намеренно откладывал этот неприятный разговор.

— Бояре и князья упираются, как и прежде, Петр Лексеич, хоронят своих чад, жмутся. Десятка четыре набрал, своего племяша отсылаю, где-то по весне, а то летом отправим.

— Петрова сынка старшего? — Петр неплохо знал семейные дела своих друзей-сподвижников.

— Его самого.

Адмирал в Петербурге воочию убедился, что офицеров, и особенно командиров, большая нехватка. Половина бригантин не имела командиров. Приходилось временами, чтобы послать корабль в море, брать командиров с ремонтирующихся судов или назначать командовать опытных боцманов.

В начале весны по санной дороге из Москвы выехала царская фамилия. Ехали царица Прасковья Федоровна, Наталья Федоровна, царевич, все царевны. Их сопровождали Ромодановский, Бутурлин, челядь и большой конвой. Петр решил понемногу осваивать будущую столицу, обживать Петербург, приучать к ней близких.

И теперь-то рядом море, его родная стихия. Как-то сказал Апраксину откровенно:

— Я, Федор Матвеевич, приучаю семейство мое к воде, чтобы не боялись впредь моря. Да и Петербург окружен водами.

Семья, не торопясь, окольными, безопасными дорогами добиралась к Ладоге, а нетерпеливый царь, бросив топор на верфи, глядел в бурливую, стремительную Неву, уносящую последние льдины в залив.

— Айда в море!

— Погоди, государь, — остановил его Апраксин, — чаю, царицы к Ладоге добрались. Встретить надобно, да и Котлин льдами закрыт.

Спустя неделю крепость и корабли на Неве салютовали флотилии яхт, спускавшихся от Шлиссельбурга. На передней развевался царский штандарт. Вереница яхт доставила в город на Неве царскую семью, сопровождаемую Ромодановским, Бутурлиным и большой свитой. Постепенно Петербург входил в роль державной столицы.

Накануне на несколько дней прискакал из войск Меншиков.

Меншиков и Апраксин встретили царя у Малой Охты. Апраксин впервые видел близко входившую в силу фаворитку Петра Екатерину Алексеевну. Она еще не оправилась после первых родов, выглядела немного утомленной, но виду не подавала.

Поднявшись на борт, Меншиков предложил:

— Наталью Алексеевну разместим пока в хоромах Ульяна Сенявина, царицу Прасковью в моем доме. — О Екатерине умолчал, ей уже приготовили светелку в домике царя.

Однако царице не повезло. На следующий день губернаторский дом загорелся. Пришлось устраиваться у Брюса.

А взморье в устье Невы за эти дни очистилось ото льда, и Петр поспешил на Котлин. Вымпел капитан-командора развевался на «Мункере», за ним следовали «Думкрат» под флагом адмирала и «Олифант» под флагом Крюйса. За версту до Котлина путь преградили сплошные льды. Петр по льду со свитой пошел на остров. В Кроншлоте царя заметили и к встрече приготовились. Заранее заиграли трубачи, барабаны забили дробь, салютовали орудия Кроншлота и нового, Александровского, форта. Здесь все было обжито, в казармах пахло щами, блестели вымытые полы. Похвалил Петр и оборудованную заново Ивановскую батарею на острове, но полковника Толбухина предупредил:

— Нынче у Выборга шведы готовятся к походу. Наверняка подмогу похотят иметь с моря. Потому гостей непрошеных готов будь встретить достойно. Вместе с адмиралом обороняйте Неву и город.

На обратном пути Петр опять шлепал по лужам, скользил в полыньях, прыгал через трещины.

Нет-нет да мелькало в уме: «Что-то замыслил брат Карл, мириться не желает, двинется к нам. Токмо куда? Сюда, к Петербургу? Сие явно. А ещё куда? К Москве? Но какими путями?..»

В это самое время шведского короля терзали сомнения. Армия топталась на месте, задерживала распутица и еще многое. Оказалось, что все дороги на восток перекрыты километровыми засеками, в пустых деревнях не было провизии и жителей. Они уходили сами и угоняли скот, сжигали сено…

Нелюдимый по натуре, Карл XII угрюмо молчал. Его генералы Рейншильд, Шлипенбах, Лагернкрун разводили руками. Король никого не посвящал в свои планы. Три дороги, три судьбы, какая из них верная? Одна вела на север — Псков, Нарва, Петербург. Там у Выборга генерал Либекер с пятнадцатитысячным войском, на море армада кораблей адмирала Анкерштерна. Другая — через Смоленск и Вязьму к главной цели — Москве. Третья указывала обходной путь к цели, через Украину. Там его ждут сало и мед, друзья-казаки и Мазепа.

Выход помог найти генерал Мюленсфельс, немец на русской службе, перебежавший к шведам.

Он убедил короля в том, что русские так и не научились воевать по-настоящему, их можно одолеть без труда, народ, дескать, царю Петру не верит и не любит его, на Дону против него восстали казаки атамана Булавина, бунтуют на Урале башкиры…

В конце концов король повел свои полки на восток, лелея мечту закончить поход в Москве. Увы, здесь он впервые просчитался, и дальше неудачи преследовали его уже до конца войны…

Пока шведы размышляли, царь отправил Меншикова в армию, а сам погрузился в работу на верфях, занялся устройством новой столицы.

В середине мая Боцис доложил о готовности следовать к Борго.

Апраксин проверил все и доложил Петру:

— Нынче приготовил в набег Боциса с отрядом скампавей и бригантин. На те суда посадил морских гренадер полтыщи.

Слушая Апраксина, Петр про себя радовался: «Слава Богу, образовались морские вой, не ждут неприятеля, сами наступают».

— Ну, ну, сказывай. — Царь развернул карту.

— Поначалу к вечеру пойдут к шхерам и по-над берегом поднимутся к Боргу. Там суда какие попадутся шведские, сокрушат их, шведа побьют.

В эскадре Боциса командирами бригантин отправлялись два брата Сенявиных, Наум и Иван. Провожал их старший брать Ульян:

— Под пульки-то зря не лезьте. Друг дружку держитесь.

— Само собой, только кто же ее, дуру-то, углядит, шальная она.

Первый укол со стороны моря балтийцы шведам нанесли удачно. Никто не ожидал нападения русских бригантин.

Приноровился Наум Сенявин все примечательные события заносить в морской журнал.

«Май… В 6 день г. шауфбенахт отправлен с 9 скампавеями да 7 русскими бригантинами в местечко Борго, при котором походе и я сам был…

В 20 день пришли к Борго и вышли на берег версты за три и пошел первый батальон Луки Демьянова; второй подполковника Шмита; третий майора Микешина; четвертый братин, которые были на русских бригантинах. И как пришли к мосту, тогда пошел подполковник с морскими гренадерами, у которых командовал Лука Демьянов, и в ту баталию на мосту…

В 11 день поутру рано переехали на ту сторону, на которой местечко… Пошли строем. Тогда шведы побежали, а мы пришли… И при том местечке сожгли 15 шхун…»

О результатах рейда Апраксин докладывал на Котлинском рейде. Царь обстоятельно расспрашивал, одобрительно кивал головой, рассматривал карту:

— Гляди, Федор, отселе шхерами к Выборгу прямая дорога.

Апраксин усмехнулся краешками губ:

— Сие так, господин шаутбенахт. Запрошлым годом недосуг мне было. Слыхал о неудаче под крепостью, а брать ее надобно с моря. — Адмирал перешел на доверительный тон: — Помнишь, Петр Лексеич, Азов-то воевали морем? Ты сам тогда сказал, любо тебе морем, паче близко.

— А ведь и верно, Федор. — Петр рассмеялся и вдруг перевел разговор: — У Крюйса какой-то чиновник прислуживает, кто таков, не ведаешь?

— Как не знать. Немец, Ондрейкой кличут, полдюжины иноземных языков ведает, пронырливый юноша.

— Передай Крюйсу, пущай ко мне на «Мункер» с ним явится.

Так начиналась при Петре карьера Остермана.

…Июньское солнце стояло в зените, Меншиков прислал из армии весть Петру: «Карл с войсками перешел Березину».

Наконец-то прояснилось. Царь позвал Апраксина:

— Стало быть, брат Карл на Москву пошел. Изготовь шквадру. Пойдем к Нарве, оттуда в армию поеду. Возьмем с собой фамилию женскую. Море спокойное, пора им оморячиваться, покуда шведы мешкают.

Апраксин собрался уходить, но Петр остановил его жестом. Уезжая к основной армии, он не определил порядок. Здесь, на севере, Петербург и флот — главная ценность сегодня. Хотел было назначить командующим армейским корпусом в Ингрии боевого генерала Якова Брюса, он и в стычках многих бывал, и комендантом в Петербурге состоит, но тут пришло письмо из Астрахани от старшего брата Апраксина, который вместе с Шереметевым налаживал там жизнь после бунта стрельцов, сидел надежным воеводой. Петр Апраксин всегда радел о деле, думал о своих полках, сроднился с офицерами и солдатами. Царь знал, что и его любят в полках. А Апраксин переживал, что вдруг его родные полки попадут в «чужие» руки. Поэтому настойчиво предлагал царю «полки мои, как драгунские, так и пехотные перепоручить командовать брату моему Федору Матвеевичу». Знал старший брат, что надежней Федора нет ему замены. Собственно эта настойчивая просьба закаленного и верного бойца определила, кому распоряжаться войсками. К тому же видно было, как Федор Матвеевич напористо верховодил флотом, не осиживался, первым вступал в стычку со шведами.