Сири Джеймс - Тайные дневники Шарлотты Бронте

Ночь я провела бессонную, полную тревожных опасений. Как только солнце поднялось над горизонтом, я встала, и Эллен скоро последовала моему примеру. Я попыталась уложить подруге волосы, но мои руки так дрожали, что она забрала щетку и причесалась сама. Затем она усадила меня и настояла на том, чтобы преобразовать мои локоны в прическу, которую полагала «подобающей случаю». Эллен возилась долго, и я начала испытывать нетерпение; наконец она удовлетворилась результатом. Затем она облачилась в новый наряд, заказанный специально для свадьбы: прелестное коричневое платье с полосатым узором и бахромой на плечах и корсаже.

Свадебное платье — совсем простое, из белого муслина с изящной зеленой вышивкой — было мне к лицу. Белая свадебная шляпка — творение портнихи — оказалась более замысловатой, чем я предполагала, но очень милой: она была сплошь расшита белым кружевом и белыми цветочками и украшена каскадом лент и светлой полосой маленьких белых цветочков и зеленых листьев плюща.

Когда я надела платье, шляпку и перчатки, Эллен задохнулась от восторга.

— Шарлотта! Как ты прелестна! Посмотри на себя в зеркало. Ты даже не взглянула!

Я подошла к зеркалу. Сначала мое внимание приковал нос, несомненно розовый из-за легкой простуды. Однако я была изумлена, окинув себя взором. Я увидела в зеркале фигуру, облаченную с ног до головы в кипенно-белое, с каштановыми волосами, элегантно зачесанными под шляпку, украшенную множеством лент, цветов и кружев. В этой фигуре я не узнала себя — она показалась мне какой-то чужой.

«Есть нечто волшебное в традиционном наряде невесты, — подумала я, с изумлением уставившись в зеркало. — Он способен превратить самую невзрачную женщину в настоящую красавицу».

— Я готова надеть вуаль, — тихо объявила я.

В пять минут восьмого мы с Эллен покинули спальню. Мою голову и лицо скрывала завеса прозрачного, отороченного кружевом тюля. Папа стоял совсем рядом, в двери своей спальни; глаза его расширились, как будто мой вид удивил и обрадовал его.

— Да пребудете тобой Господь, дитя.

— Спасибо, папа.

Табби и мисс Вулер находились внизу.

— О боже, детка! — воскликнула Табби, утирая слезы с морщинистых щек. — Душа радуется смотреть на вас.

Мисс Вулер, облаченная в пышный бледно-серый шелк, с такого же цвета локонами, изящно уложенными под элегантной шляпкой, объявила меня «несомненно прелестной». Марта присоединилась к нам в коридоре; с робкой улыбкой она протянула букет белых цветов, перевязанных белыми лентами, и прошептала:

— Это вам, мэм. Я знаю, вы считаете, что от них одни хлопоты, но у меня руки так и чесались. Я нарвала их в мамином саду, мэм. Ох! Вы прямо как подснежник.

Я так не привыкла к подобным похвалам, что невольно зарделась.

— Спасибо, Марта.

— Хочу доложить, что мистер Николлс заглядывал пару минут назад. Пастор и приходский клерк тоже здесь. Все ждут в церкви, когда вы будете готовы.

Марта и Табби настояли на том, чтобы остаться дома и накрыть свадебный завтрак. Мы со спутницами вышли за дверь. Голова моя так кружилась от взволнованного предвкушения, что я почти не замечала, тепло на улице или холодно, прояснилось небо или нет. Я преодолела лужайку, словно в тумане; тысячи раз я ходила по ней, но внезапно все стало странным и незнакомым. Неужели это я крепко держу букет из белых цветов по дороге в церковь, где меня назовут женой?

Мисс Вулер открыла садовую калитку. Когда я плыла по церковному двору мимо первого ряда надгробий, по моей спине пробежал необъяснимый холодок. На мгновение я запнулась и перевела дыхание; кровь отлила от моего лица.

— Шарлотта? С вами все в порядке? — участливо осведомилась мисс Вулер.

Я посмотрела на старый серый дом Господень, спокойно возвышавшийся передо мной, и заметила, как грач кружит над колокольней. Вид дикого создания, рассекающего небо с такой страстной свободой, показался мне добрым предзнаменованием и наполнил душу спокойствием. Я глубоко вдохнула и улыбнулась.

— Все хорошо.

В этот миг мистер Николлс вышел из церкви, невероятно красивый в своем лучшем черном костюме. Увидев меня в конце двора, он замер; его черты выражали такую чистую радость и восхищение, что моя душа запела. Я поспешила к нему.

Он взял мою руку в перчатке, и я почувствовала, что его рука дрожит.

— Вы выглядите… как всегда… великолепно, Шарлотта.

Мое сердце забилось сильнее. Мне хотелось сказать ему, что и он чудесно выглядит, но я не находила слов; я смогла лишь улыбаться, когда мы вступили в храм рука об руку.

Как я и надеялась, в церкви почти никого не было, на передних скамьях сидели только мистер и миссис Грант. Преподобный Соуден в белом стихаре находился у алтаря. Рядом стояли еще трое мужчин: церковный сторож Джон Браун, молодой ученик по имени Джон Робинсон (Артур прошептал, что в последний момент уговорил его сбегать за старым приходским клерком) и сам приходский клерк Джозеф Редман. Я с сожалением отметила, что из важных персон не присутствует только мой отец. Но у меня не было времени погрузиться в эту мысль, поскольку Артур сжал мою руку и тихо уточнил:

— Вы готовы?

Я кивнула.

— Тогда вперед.

Он оставил меня и протянул руку Эллен; она приняла ее и прошла вместе с ним по проходу. Я ждала; кровь стучала в ушах так громко, что я не сомневалась: мисс Вулер услышала ее, когда встала рядом со мной. Вместе мы пересекли церковь. Когда мы приблизились к алтарю, Артур взглянул на меня с застывшим и сияющим лицом.

— Кто отдает эту девушку замуж? — прогромыхал мистер Соуден.

— Я, — отозвалась мисс Вулер.

Затем я взяла Артура под руку, и мы направились к алтарной ограде.

Церемония, как и задумывалось, была краткой. Преподобный Соуден, как обычно, начал с объяснения того, что такое брак; я старалась внимать ему, но возбуждение мешало мне сосредоточиться. Происходящее казалось нереальным, будто я застыла посреди сна. Я успела сделать не более трех вдохов, прежде чем мистер Соуден приступил к до боли знакомой речи:

— Я прошу и требую от вас обоих (как в страшный день суда, когда все тайны сердца будут открыты): если кому-либо из вас известны препятствия, из-за которых вы не можете сочетаться законным браком, то чтобы вы признались нам…

Услышав это, я невольно вспомнила свою «Джейн Эйр» и ужасные события, последовавшие за этими фразами на ее свадьбе с мистером Рочестером. Я покосилась на мистера Николлса; его сверкающие глаза встретились с моими, намекая, что им владеет та же мысль. Мы молча улыбнулись друг другу.

Слава богу, никакой мистер Мэзон не заявил, что препятствие существует. Мне пришлось снять перчатку и принять тонкое золотое обручальное кольцо, которое мистер Николлс надел мне на палец в пару к жемчужному кольцу. Затем мистер Соуден произнес:

— Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Мистер Николлс отбросил мою вуаль, склонил голову и запечатлел на моих губах нежный поцелуй. Тут наши друзья разразились аплодисментами. Новобрачный схватил меня за руку и увлек в ризницу, где мы расписались в церковной метрической книге (как странно было выводить «Шарлотта Николлс»!) в присутствии Эллен и мисс Вулер. Затем мистер Грант открыл дверь и с коротким смешком заметил:

— Готовьтесь: похоже, ваша тайна выплыла наружу.

В самом деле, когда наша небольшая компания высыпала на Черч-лейн, нас встретили многочисленные старые приятели и скромные соседи, которые выстроились вдоль переулка и улыбались, кланялись и приседали в реверансах, пока мы шли мимо. Эллен поспешила вперед, загадочно пояснив, что должна кое-что сделать. Артур сердечно пожал руки нескольким доброжелателям; я кивала и улыбалась, все еще окутанная дымкой нереальности. После стольких волнений, раздумий и надежд всего одно белое платье и несколько слов священника в церкви — и я замужем!

Папа встретил нас у входной двери пастората, одетый в лучший воскресный костюм. Его здоровье и дух поправились настолько, что он улыбался, пожимал всем руки и радушно провел нас в столовую к чудесно накрытому свадебному завтраку: широкому выбору свежего хлеба и кексов, сыров, яиц, холодной ветчины, масла, летних фруктов и разнообразных джемов. К моему удивлению, на каминной полке красовался чудесный букет, и по столу были разбросаны яркие цветы.

— Спасибо, Марта, — поблагодарила я. — Все замечательно, и цветы восхитительные.

— Это мисс Насси украсила ими стол всего пару минут назад, — доверительно сообщила Марта, — но цветы я сама собирала. Проснулась до зари и обошла все сады в округе.

Пока мы рассаживались за стол, Марта разлила чай и кофе. Папа был душой празднества и так много шутил о супружестве, что собравшиеся почти час хохотали до колик.