Семь престолов - Маттео Струкул

располагать запасом дорогого и редкого шелка. Пользуясь оборудованными причалами для кораблей и преимуществами торговой фактории в венецианском квартале Константинополя, Кондульмеры регулярно привозили в Венецию шелковые ткани, а там по особой секретной технологии украшали их золотыми и серебряными нитями, создавая уникальный товар необыкновенной красоты, имевший огромный успех среди городской знати.

Но теперь Мехмед II завоевал Контантинополь и грозил добраться до Сербии и Албании. Не требовалось быть великим стратегом, чтобы понять, к каким ужасным последствиям это может привести. Кроме того, вечная война с Миланом продолжала с каждым днем ослаблять республику, рискующую оказаться в окружении: Франческо Сфорца, новый герцог Миланский, продолжал контрнаступление со стороны Адды, в то время как на востоке султан нацелился на Балканы.

Услышав шаги Никколо, Полиссена вскочила, прижимая руки к груди. Вот уже несколько недель ее муж пытался убедить других знатных венецианцев в Сенате, что Венеции следует заключить торговое соглашение с султаном.

Полиссена взглянула на супруга: тот выглядел усталым и подавленным. Она пыталась поддержать его, но это было не так просто, учитывая последние события.

— Положение совершенно отчаянное, — сказал Никколо, поцеловав жену в губы. Он обнял ее и тяжело вздохнул, а потом внимательно посмотрел Полиссене в глаза. Разомкнув объятия, Барбо принялся мерить широкими шагами гостиную, потирая подбородок. Он всегда так делал в минуты тревоги. — Венецию заполонили бродяги. Они бегут от войны, с каждым днем их все больше, и справляться с этой ситуацией очень тяжело. Беженцы рассказывают ужасные вещи, Полиссена. Весь венецианский квартал в Константинополе разрушен. — В глазах Никколо стояли слезы. — Четыре торговых причала обратились в пепел, церкви Святого Марка, Святого Николая и Святой Марии разграблены, осквернены. От ворот Пескарии до Дронгарио не уцелел ни один дом: все они сожжены или разгромлены. Турки насилуют и убивают обитателей квартала, насаживают на пики тела священников. Они отбирают золото и серебро, уродуют статуи, ломают кресты. Дома, склады и лавки сровняли с землей. — Барбо ненадолго замолк. — Вся семья Вионелло, владевшая пекарней у церкви Сан-Ачиндино, мертва.

По щекам Полиссены потекли слезы, а Никколо продолжал свой ужасный рассказ:

— Посол и Совет двенадцати убиты в собственных домах вместе с женами и детьми. Лавки с тканями сожжены, склады разграблены, на рыночной площади — гора трупов. Немногие выжившие в отчаянной попытке спастись прятались в подвалах и погребах, но янычары нашли их всех и отправили на тот свет одного за другим. Тех, кого решили пощадить, продали в рабство.

— Немыслимо… — дрогнувшим голосом прошептала Полиссена.

— И это только часть огромной проблемы. Конечно, самая чудовищная и ужасная, но не единственная.

— Я знаю.

— Вам известно, какие убытки терпят все торговые династии?

— Расскажите мне, Никколо.

— Мы потеряли все преимущества Золотой буллы: больше никакой свободной торговли и освобождения от таможенных сборов в Константинополе и прочих городах от Эгейского моря до Балкан. Венецианский квартал с лавками, складами и причалами для торговых кораблей потерян навсегда. Последствия подобной катастрофы не поддаются описанию. Дож готовит делегацию из посланников, которая попытается заключить новый договор с султаном.

— Думаете, это возможно?

— Неважно, что думаю я. Но Мехмед Второй уже сообщил, что собирается обложить налогами все торговые операции, если, конечно, кому-либо удастся возобновить коммерцию. Не говоря уже о том, что все это очень ослабляет нас в глазах наших союзников.

— Альфонсо Арагонского?

— Именно. И делает легкой добычей для врагов.

— Но Милан сейчас тоже ослаблен: нашей бедой стало падение Константинополя, а миланцев настигла чума.

— Да, пожалуй.

— Может быть, в этот раз мы наконец прислушаемся к папе римскому?

— Вы говорите о заключении мира?

— Он молит нас о нем уже четвертый год. Если Венеция разорена, Милан переживает эпидемию, а Флоренция недостаточно сильна, то, может, настало подходящее время для перемирия? То, чего люди не понимали разумом, наглядно доказали нищета и голод.

— Я тоже так думаю, Полиссена. Кроме того, Венецианская республика просто не в силах оплатить военные расходы. Не буду скрывать, наше состояние тает на глазах. Дела вашего отца, вне всякого сомнения, пострадали больше всего, но и семья Барбо столкнулась с изрядными трудностями. Возить специи сейчас невозможно; к счастью, не так давно мы решили начать торговать тростниковым сахаром. Наши корабли доставляют сырье с Кипра, а мой брат обустроил раз-ведение тростника в Ираклионе, где у нас есть владения. Это поможет продержаться какое-то время, но для нашей семьи, как и для всех остальных, жизненно важно заключить новое соглашение с султаном.

— Я хорошо понимаю это.

— Есть новости от Пьетро?

— Как раз сегодня пришло письмо. Прочитать вам его?

— Да, пожалуйста.

Полиссена подошла к письменному столу и взяла в руки несколько листов бумаги.

Рим, 3 марта 1454 год

Дорогой отец, любимая матушка, я пишу вам в этот почти весенний день, глядя, как слабые солнечные лучи лениво освещают небо, неся с собой добрые предзнаменования. Пишу в надежде принести вам хорошие вести, а также поддержать вас в этот тяжелый момент, связанный с падением Константинополя, с которым и сам понтифик никак не может смириться. Я хочу сообщить вам следующее: из долгого разговора с Его Святейшеством мне стало ясно, что он намерен всеми силами содействовать подписанию мирного договора между королевствами, герцогствами и республиками Апеннинского полуострова.

В этой связи Николай V вот уже некоторое время с соблюдением полной секретности ведет переговоры со Сфорцей, советуя ему заключить перемирие с Венецией. Соответственно, через мое посредничество он просит вас убедить в том же самом дожа Фоскари.

Совершенно очевидно, что мир, заключенный на удовлетворительных условиях, гораздо предпочтительнее продолжения войны, особенно теперь, учитывая ужасную нищету, в которой оказались жители наших городов. Кроме того, как вы понимаете, папа обязательно отблагодарит вас за подобное содействие. Его Святейшество всегда проявляет необыкновенную щедрость и признательность по отношению ко мне. Он говорит, что однажды мои добрые дела и помощь нашей семьи в установлении мира будут должным образом вознаграждены.

Исходя из этого, я прошу вас сделать все возможное, чтобы убедить дожа Фоскари всерьез рассмотреть идею заключения перемирия со Сфорцей.

Со своей стороны я продолжу прилагать все усилия, чтобы поддерживать и укреплять хорошие отношения, которые мне удалось установить с понтификом.

С самыми наилучшими пожеланиями я прощаюсь с вами и обещаю написать снова в ближайшее время, чтобы сообщить вам новости о моем самочувствии и о том, что происходит в Апостольском дворце.

Ваш любящий сын Пьетро.

Полиссена умолкла. Никколо внимательно посмотрел на супругу и тяжело вздохнул.

— Эта огромная, бесконечная паутина интриг, что мы плетем, рано или поздно погубит нас, — печально сказал он. — С другой