Иван Фирсов - Спиридов был — Нептун

Конечно, люди, принимавшие такие решения, видели раньше белеющие в дымке паруса на Кронштадтском рейде; читали «всеподданнейшие» донесения Адмиралтейств-коллегии, где утаивались многие больные места флота; слушали иногда доклады адмиралов, зачастую трепетавших перед императрицей; изредка, в ясную погоду, ступали на палубы прогулочных яхт, но никто из них не испытывал на корабле опасности при схватке один на один с бушующим морем, когда риск смертельного исхода становится обыденным явлением, и о нем попросту не думают труженики моря за все время плавания. Поэтому-то ни императрица, ни ее фаворит не представляли и толику того непомерного ратного и человеческого труда, которые предстояло выполнить морякам, чтобы воплотить в жизнь задуманное мероприятие...

Мордвинов действовал расторопно — не прошло и недели, как коллегия приняла к исполнению план войны для флота. Первым делом предстояло создать флот на юге России. В Тавров, село на берегу Дона, где еще Петр I строил корабли, выехал главный строитель кораблей генерал-кригс-комиссар Селиванов для заготовки нужного леса и других материалов.

Накануне, направляясь на заседание адмиралтейств-коллегии, Спиридов повстречал Сенявина.

— Алексей Наумыч, как рад, сколь времен...

Они дружески обнялись. Сенявин сообщил, что решено возрождать флот, вначале на Азовском, а далее на Черном море. Для того образуется экспедиция Донская, и государыня соизволила предложить ему возглавить это предприятие. Надо было определить — где строить и что строить...

На заседании коллегии докладывал Мордвинов.

— Во исполнение воли ее величества и Совета надлежит немедля отправить для приготовления всего потребного к строению судов... Примыслить надобно род сих вооруженных судов, коими бы против тамошних турецких судов с пользою действовать могли.

Он объявил указ императрицы, который гласил, что новоизобретенные суда строить возложено на вице-адмирала Спиридова и контр-адмирала Сенявина, «ибо первый в нужных местах сам был, а второму действовать».

Совещание подходило к концу, когда Спиридов попросил слова:

— Господа офицеры, прожекты судов сих для Азовской флотилии мы с Алексеем Наумычем, — Спиридов положил руку на локоть Сенявину, — наикратчайше сподобим, но те суда токмо обороны для годны будут.

Спиридов вышел из-за стола, подошел к висевшей на стене карте России, протянул руку к Балтийскому морю:

— Сии пути ныне крепки эскадрами балтийскими. — Рука опустилась ниже. — Однако здесь дверь затворена пока для молодой и новой России, для Таврии. На черноморских акваториях, — ладонь накрыла Черное море, — впредь успех России будет вершиться. Мнится, резон есть силу балтийскую обратить противу турок с обратной стороны, — Спиридов обвел рукой Европу, — благо тропка нами в море Средиземном протоптана...

День и ночь над проектом судов сидели. Спустя месяц Адмиралтейств-коллегия утвердила к постройке на Дону четыре проекта кораблей для будущей Азовской флотилии.

После рождественских праздников Сенявин отправился на Дон. Тепло попрощались старые друзья, не ведая о том, что судьба нескоро сведет их вместе...

В те же дни Екатерина, отвечая Алексею Орлову на его предложения, согласилась с ним и сообщила о своих новых планах:

— Мы сами уже, по предложению брата вашего генерал-фельдцейхмейстера, помышляли об учинении неприятелю чувствительной диверсии со стороны Греции как на твердой ея земле, так и на островах Архипелага, а теперь, получая от вас ближайшее известие, и паче еще утверждаемся в сем мнении. А потому, будучи совершенно надежны в вашей к нам верности, в способности вашей и в горячем искании быть Отечеству полезным сыном и гражданином, охотно соизволяем, по собственному вашему желанию, поручить и вверить вам приготовления, распоряжения и руководство всего сего подвига.

Сразу же Екатерина подкрепила свои намерения суммой в 200 тысяч рублей для склонения на сторону России балканских народов.

Наступила весна, а с ней пора было подумать об экспедиции на Архипелаг.

Об этом-то и был разговор Мордвинова со Спиридовым. Государственный совет решил направить несколько эскадр на Архипелаг к графу Орлову для защиты греков и других единоверцев от турок. Но так как корабли надо было исправлять, постановили эскадры направлять не все враз, а раздельно, по готовности.

Спиридов с волнением подумал: «Неужели тот час наступает, мой, Григория Спиридова, когда можно расправить плечи, океанским ветрам и волнам наперекор вести русские эскадры?» Но тут же молнией обожгло: «Для помощи графу Орлову...»

Мордвинов между тем сообщил, что Адмиралтейств-коллегия представила императрице одного достойного кандидата — его, Спиридова. Ее величество одобрила это всецело.

Лицо Спиридова было непроницаемо — ни радости, ни восторга.

— Каков будет ваш ответ ее величеству? — осторожно спросил Мордвинов.

Спиридов пристально посмотрел на него.

— Прошу передать ее величеству, что я считаю себя недостойным столь высокой чести, — Спиридов чуть прикрыл глаза, — кроме того, последние месяцы мне так же, как и вам, Семен Иванович, недужится, занемог ногами.

Брови Мордвинова удивленно поднялись, глаза растерянно округлились:

— Как же так, Григорий Андреевич, мы надежду возлагали на вас.

— Простите за конфуз, но коли без утайки, конфиденцию довожу, — Спиридов нахмурился, — сия кампания мне весьма по душе, но быть на посылках при графе Орлове не вознамерен. — Спиридов развел руками.

Весьма, весьма всполошилась императрица, узнав об отказе Спиридова. Вначале ее возмутило такое отношение к ее, царственной особы, решению. Как-никак шесть с лишним лет на престоле, но таких дерзких отказов не помнит, тем паче от должностного военного лица. Разве что когда-то Румянцев перечил ей. Все-таки она наконец-то прозрела и поняла, что флот — это не армия и, кроме Спиридова, на эту роль просто нет никого. Но столь сильно разгорелся в ней пламень этой затеи, что отказаться от задуманного она уже попросту не могла.

Вслед первой эскадре надлежало отправить три отряда, а кто их возглавит? Среди русских капитанов Екатерина не усматривала или, вернее, не хотела видеть достойных, а тут еще этот Спиридов... Через Панина велела она передать Чернышеву: как можно скорее сыскать двух-трех иностранцев на вакансии командиров отрядов кораблей, посылаемых в Средиземное море.

Время бежало, приближалась весна, корабли готовились к походу: подлатывались, подновлялись, загружались огневыми припасами. Спешно прислали рекрутов из губерний, день и ночь гоняли их по кораблям. Да разве гонкой в морском деле наверстаешь то, что десятками лет отлаживается?

Мордвинов лично докладывал императрице по этому делу.

— Передайте господину Спиридову: время пока терпит, пусть недуги свои поправит, мы лекарей к нему знатных приставим. — Екатерина еле сдерживалась. — Регламент морской для всех един, не в отставку же идти ему...

Наконец-то Мордвинов отважился доложить:

— Ваше величество, суть не в болезнях вице-адмирала Спиридова.

— А в чем же? — Екатерина недоуменно вскинула брови. Уж очень не хотелось ей терять Григория Спиридова, от которого, как теперь оказывалось, зависел успех экспедиции.

— Регламент морской предписывает строгую субординацию, особливо в морской баталии. Понеже в Архипелаге находясь и ответственность неся, командующий единовластно, токмо вашего величества под чином, находиться должен...

— Ах вот где собака зарыта! — Императрица заметно повеселела. — Соблаговолите, господин адмирал, на аудиенцию к нам господина Спиридова, — она на мгновение остановилась, взглянув на лежащий на столике календарик, — во вторник следующей недели...

Впервые вступал в царские апартаменты Спиридов. С коронованными особами ему приходилось встречаться со времен Петра Великого лишь на палубе кораблей.

Екатерина приняла его в голубой гостиной, по-деловому сидя в кресле подле низенького инкрустированного письменного столика. Едва Спиридов вошел и поздоровался, Екатерина указала ему на кресло у стены, куда падал прямой свет от окна. Сама же осталась сидеть вполоборота к окну и гостю.

— Дабы не утруждать ваше внимание, господин вице-адмирал, прошу ознакомиться с сим рескриптом. — Екатерина передала Спиридову свиток, лежавший на столике.

Пока Спиридов читал, императрица с интересом всматривалась в строптивого моряка, не пожелавшего делить бразды командования с Алексеем Орловым. Она очень хорошо запомнила реплику этого адмирала на императорской яхте три года назад. «Однако, раз он тверд в своих убеждениях, это прекрасно, такой служака живота не пожалеет ради наших интересов».

Спиридов тем временем заканчивал чтение. «Провести сухопутные войска с парком артиллерии и другими военными снарядами для содействия графу Орлову, образовать целый корпус христиан к учинению Турции диверсии в чувствительнейшем месте; содействовать восставшим против Турции грекам и славянам, а также способствовать пресечению провоза в Турцию морем контрабанды...»