Патрик О'Брайан - Капитан первого ранга

Один за другим стали приходить офицеры и наблюдать за игрой. Наблюдали молча до окончания шестой партии, когда Стивен выбросил восьмерку, а за ней кварт — четыре карты одной масти, и Пуллингс, сидевший сзади и болевший за него, воскликнул:

— Ха-ха-ха. Напрасно вы вздумали тягаться с доктором.

— Нельзя ли помолчать, когда джентльмены играют в карты. И перестать курить свою вонючую трубку в кают-компании, превращая ее в грязный кабак. Разве можно человеку сосредоточиться в таком шуме. Из-за вас я проиграл сдачу. Сколько я вам должен, доктор?

— Так как вы ни разу не выиграли, то ваш долг составит сто тридцать фунтов; а поскольку у вас двух до сотни недостает, то следует прибавить ваши очки к моим.

— Полагаю, вы примете у меня расписку?

— Как вы помните, мы договорились расплачиваться наличными.

— Тогда мне придется сходить за деньгами. Я останусь с пустым карманом, но вы должны будете позволить мне отыграться.

— Капитан возвращается, джентльмены, — доложил старшина. Затем, минуту спустя, вернулся и добавил: — Причаливает к трапу левого борта!

— Должен покинуть вас, — произнес доктор. — Благодарю за игру.

— Но вы не смеете уходить, выиграв столько денег! — вскричал Смитерс.

— Напротив, — возразил Стивен. — Самое время.

— Это не очень-то благородно. Вот что я вам скажу. Не очень-то!

— Вы так полагаете? Тогда, когда положите на стол золото, можете уменьшить ставку вдвое или выйти из игры. Sans revanche [51], идет?

Смитерс вернулся с двумя целыми стопками гиней и третьей начатой.

— Дело не в деньгах, — сказал он. — Дело в принципе.

— Тузы — главные карты, — произнес Стивен, нетерпеливо поглядывая на часы. — Прошу снять колоду.

У Смитерса ёкнуло в желудке: выпал бубновый валет.

— Теперь вам придется принять расписку на остальную сумму, — проговорил он.

— Джек, — сказал Стивен. — Можно войти?

— Входите, входите, дружище, входите же! — воскликнул Джек Обри, вскакивая с места и усаживая друга в кресло. — Давно не видел вас. Как я рад, что вы пришли. Не могу передать, как уныло стало на корабле без вас. Как вы загорели!

Несмотря на отвращение от запаха духов, которыми пахло от его мундира, — никогда еще не приходилось ему покупать столь неудачный подарок — у Стивена потеплело на сердце. Однако он не выдал своих чувств. Изучающе посмотрев на Джека, доктор сказал:

— Что вы с собой делаете? Похудели, побледнели — без сомнения, вы страдаете запорами. Потеряли еще пару дюжин фунтов. Желтые круги под глазами никуда не годятся! Беспокоит пулевое ранение? Снимайте-ка сорочку. Я не уверен, что извлек из раны весь свинец. Кажется, что мой зонд что-то прощупывал.

— Нет, нет. Рана совсем затянулась. Я вполне здоров. Это из-за того, что я плохо сплю. Мечусь, ворочаюсь, никак не уснуть, затем снятся плохие сны, просыпаюсь где-то в середине ночной вахты, часа в два, и больше не могу сомкнуть глаз. Весь день хожу как дурной. И злой, Стивен. Придираюсь к людям по пустякам, а потом жалею. Это не печень, как вы думаете? Не вчера, а позавчера со мной случилась неприятная история. Я брился и думал о чем-то. Киллик повесил зеркало на иллюминатор вместо обычного места. Я увидел собственное лицо и подумал, что в каюту заглядывает какой-то посторонний человек. Сообразив, что это я сам, я произнес: «С каких пор мое лицо стало рожей капрала корабельной полиции?» — и решил больше в зеркало не глядеть. Это напомнило мне о том несчастном малом Пиготе с «Эрмионы». Нынче утром произошло то же самое: из зеркала на меня смотрел чужой человек. Вот еще одна причина, по которой я рад вашему приходу: вы мне дадите вашу тройчатку, чтобы я смог уснуть. Это такая мука — страдать бессонницей. Неудивительно, что я стал похож на капрала. Потом, эти сны. Вы видите сны, Стивен?

— Нет, сэр.

— Я так и думал. Я привез вам украшение… Несколько ночей назад я вспомнил о вашем нарвале; кстати, Софи имеет к этому какое-то отношение. Кажется чушью, но я чувствовал себя таким несчастным, что проснулся и зарыдал как ребенок. Кстати, вот ваш подарок. — Повернувшись назад, он достал длинную конусообразную спираль из кости.

У Стивена заблестели глаза, когда он взял клык и стал медленно поворачивать в руках.

— Большое, большое спасибо, Джек! — воскликнул он. — Это же чудо, а не зуб.

— Там было несколько зубов длиннее, больше сажени, но у них были обломаны кончики, а я решил, что вам нужен конец поострее, ха-ха-ха. — Джек Обри не удержался от дурацкой шутки и долго фыркал и хихикал, радостно блестя голубыми глазами, как бывало прежде: море веселья из-за пустяка.

— Изумительное произведение природы, — заявил Стивен, любуясь подарком. — Сколько я вам должен, Джек? — Сунув руку в карман, он вытащил сначала носовой платок, затем высыпал на стол пригоршню золота, потом другую и сгреб их в кучу, заметив, что глупо носить монеты россыпью: гораздо лучше завязать их в узелок.

— Черт побери! — воскликнул Джек. — Откуда у вас столько? Захватили корабль с сокровищами? Я в жизни не видел столько денег в одном кармане.

— Пришлось наказать одного занудного придурка, который успел мне досадить, — известного вам фата в красном мундире. Лобстера, как бы вы сказали.

— А, Смитерса! Но это азартная игра, Стивен, а не просто развлечение.

— Да. Похоже, он расстроился из-за проигрыша: его жирная физиономия покрылась испариной. Но, по всему виду, человек он состоятельный. Во всем виновата его нахальная заносчивость.

— Я знаю, у него имеется состояние. Но вы, должно быть, совсем остригли Смитерса — это же больше, чем его годовое жалованье!

— Тем лучше. Я и хотел его проучить.

— Стивен, я должен просить вас: больше не делайте этого. Он еще щенок-несмышленыш, уверяю вас. Думаю, что другие «красногрудые» тоже вряд ли воспринимали его всерьез, хотя привычка задирать нос — их общая черта. Но корабль наш и без того на плохом счету, не хватало, чтобы он прослыл еще и игорным притоном. Вы ему не позволите отыграться?

— Нет! Но, поскольку вы так желаете, играть с ним больше не сяду. Ну а все же — сколько я вам должен, дорогой?

— Нисколько. Доставьте мне удовольствие, примите его как подарок. Прошу. Это же сущий пустяк. Тем более что мне заплатили.

— Вы получили призовые деньги?

— Да. Лишь однажды. Больше такой возможности не предвидится. «Поликрест» можно узнать, едва его корпус показывается на горизонте. Жаль, что вас не было на судне, хотя каждому досталось немного. Я продал свою долю Паркеру за семьдесят пять фунтов, поскольку был без гроша. Да и он получил не ахти сколько. Это был маленький голландский шлюп, груженный сосновыми досками, который втихаря полз по ту сторону Доггер-банки. Да и мы ползли как черепахи. Приз ничтожный, на «Софи» мы бы не стали размениваться на такую мелюзгу. Но я решил: лиха беда начало. Впрочем, пользы нам это не принесло. Корабль на плохом счету, и Харт на меня наезжает.

— Покажите, пожалуйста, почетную шпагу и купеческий кубок. Я заходил к Софи, и она мне рассказала про награды.

— Софи? — Джек вскинулся так, словно его ударили. — Хотя да, конечно. Отчего бы и нет. — Он попытался завести разговор на более веселую тему, но таковой не обнаружилось. Минуту спустя Джек произнес: — Жаль, но их здесь нет. Я просчитался и на этот раз. В настоящее время они в Дувре.

— В Дувре, — повторил Стивен и, подумав немного, произнес: — Дувр. Послушайте, Джек, вы сильно рискуете, так часто сходя на берег, особенно в Дувре.

— Почему особенно в Дувре?

— Потому что ваше времяпрепровождение в Дувре стало притчей во языцех. Если об этих похождениях известно вашим друзьям, то насколько же хорошо осведомлены о них ваши недруги? О том, как вы коротаете досуг, знают в Уайтхолле, это не секрет и для ваших кредиторов с Минсинг-лейн. Вы можете глядеть сердито, Джек, но все равно позвольте сообщить вам три вещи. Я должен сделать это как друг. Во-первых, если вы будете попрежнему съезжать на берег, вас наверняка арестуют, как должника. Во-вторых, на флоте злые языки твердят, что вы уже пустили корни на этой станции. Чем все это угрожает вашей карьере, вы знаете лучше моего. Нет уж, позвольте мне закончить. В-третьих, задумывались ли вы над тем, что компрометируете Диану Вильерс откровенными знаками внимания?

— А что, Диана Вильерс сделала вас своим защитником? Или поручила вам пролечить мне голову?

— Нет, сэр.

— Тогда я не понимаю, по какому праву вы разговариваете со мной таким образом.

— Конечно же, Джек, дорогой, по праву друга, разве не так? Не скажу — по долгу друга, поскольку это покажется лицемерием.

— Друга, который, возможно, желает расчистить поле деятельности для себя. Возможно, я не слишком умен и не мастак строить козни, как какой-нибудь Макиавелли, но, думаю, сумею отличить ruse de guerre [52] от дружеского участия. Долгое время я ломал голову, не зная, что подумать о вас и Диане Вильерс, — поскольку вы чертовски хитрый лис, вы умеете запутывать следы. Но теперь я понимаю причины этих уловок, этих заявлений: «Нет дома», этого недоброго отношения, черт бы его побрал! Теперь мне понятны эти вечные речи о том, как умен Стивен Мэтьюрин, который разбирается в людях и никому не читает проповедей, в то время как я глупый мужлан и неотесанный солдафон. Самое время объясниться по поводу Дианы Вильерс, чтобы выяснить, какова роль каждого из нас.