Узоры оленьих троп - Зинаида Викторовна Лонгортова
«Я-то уйду, а ноги сыночка моего в сырой обуви, кажется, не раз будут мерзнуть… Что за век? Отвыкли люди жить вместе, большими семьями!»
Храм
У Кунаватнэими началась новая жизнь. Прямо за спиной их дома высилась полуразрушенная церковь. Выйдет она утром, подойдет к оградке и перекрестится, как учили ее давно в молодости. Помолится русскому богу:
– Рущь Турам! Хоть и разрушили твое пристанище, чувствую, ты где-то есть! Сила твоя великая помогает моей семье. Сегодня ты оберегаешь мой дом. Ничего не прошу у тебя, лишь бы на небесах все было хорошо у тебя да дети мои были здоровы!
По праздникам готовила вкусности, особенно пироги, окуривала место у оградки и ставила угощение:
– Знаю, все вместе сидите на небесах: и хантыйский Турам, и русский Бог, и зырянский. Все видите, обо всем знаете. Котел у меня сегодня полный, угощаю и вас.
В доме подвесили на крючки сразу две колыбельки. Бабушка справлялась с малышами – они уже и забыли, что надо плакать время от времени. Разве что кушать захотят, тут же напомнят. Если рядом нет Айэви, бабушка давала им в руки кусок сухого мяса: они с удовольствием елозили по нему деснами. Общение с внуками доставляло Кунаватнэими радость, душевный покой.
Успевала и по дому: дрова, вода, еда, меховая одежда… Когда она шила, когда успевала? Никто даже не спрашивал, да и не задумывался. Сын и дочь работали так, что в колхозе им цены не было, начальники в каждый праздник хвалили сыновей Кунаватнэими.
Ямкурнэ редко навещала сына: все времени не было. Кунаватнэими не обижалась. Вечерами помогала дочь. Чтобы дети не скучали, бабушка развлекала их сказками. Сидит у колыбелек, шьет одежду – и льется сказка под треск огня в печи. Маленькие успокаивались, прислушивались к родному голосу. Все чувства, все эмоции и волнения она вкладывала в незатейливые детские сказки.
– Мама, – иногда удивлялась Айэви, – они же маленькие, ничего не понимают!
– Как же не понимают, доченька? Малыши все понимают! Да и большие они уже: каждый из них целый год оставил после себя.
Бабушка рассказывала им волшебные поучительные сказки: «Почему нельзя детям трогать огонь» или «Почему у одной девочки опухли ручки» – оказывается, она прикасалась к священным вещам! Или «Почему у мышонка порвался животик»: слишком жадным оказался. Много было волшебных сказок, где у мужа с женой почему-то не было детей, но Турам послал им сына-помощника, который потом совершал подвиги, а главное, был опорой своим родителям. Росли внуки, подрастали, сказка становилась частью их жизни.
А сын с дочерью расширяли свое хозяйство. Айэви купила корову: двое детей – молоко необходимо. Юхур приобрел лошадь: зимой далеко на рыбалку пешком ходить, домой поздно приходится возвращаться. И дрова нужно возить… Сколько можно маме их заготавливать? И сразу стало легче и Кунаватнэими, и детям. Юхур построил и коровник, и стайку для лошади.
Летом распахали огороды возле дома, животных подкармливали картошкой. В июле, августе Юхур с Айэви после работы в Эрапте косили сено. Маму с детьми брали с собой: готовить ужин и смотреть за детьми и оленями. Последних в семье оленей пас Юхур. Приучил их к колодкам, чтобы весной животные не рвались на Урал. Построил ограждение на лето в Эрапте, и олени свободно паслись внутри.
Днем, пока дети спали в пологе, Кунаватнэими переправлялась через протоку – собирала ягель. Привезет ягель, из колыбелек расшнуровывает проснувшихся внуков – и на землю: надо учиться ползать да ходить. А к ночи едут домой: дочь бежит кормить да доить коров, а потом падают без сил ее работящие дети – и так каждый день.
Через три года отец Питлорэвие не вернулся со службы домой. Пришло лишь письмо. Витур сообщил, что сразу поступил в Тюмени учиться, потому что в Кушевате без работы ему будет сложно устроиться в жизни. Айэви плакала несколько дней, Кунаватнэими не знала, как успокоить дочь, а потом сказала:
– В бумаге отец Питлорэвие написал, что не бросил тебя, а всего лишь учится, чтобы приехать к тебе большим человеком, не просто сиротой. Потерпи, милая!
– Я буду ждать отца Питлорэвие. Но только дочка совсем не знает своего папу!
– Главное, она не скучает: гляди, какая веселая и счастливая! Ей только сказки подавай! Об отце не спрашивает, рядом мама, бабушка, брат двоюродный, дядя Юхур – она не одна. Душа ее спокойна.
Хозяин Кушевата
Новость, что Витур остался учиться, узнали все, а плакала Айэви одна.
Прошло всего несколько дней, она после работы забежала в ларек за сладостями для детей. В тот же день утром купила в совхозной конторе оленье мясо: соскучились в семье без оленины. В очереди стоял и Якур ики с мамой Щарэнсоймими. Тетушка Щарэнсоймими осведомилась у Айэви:
– Доченька, когда прибудет домой наш зять? Все одна да одна ты.
Айэви рассказала про письмо, о том, что отец Питлорэвие задержится еще на три года. Якур ики, видимо, в тот момент вспомнил о покупке племянницы в совхозе.
– Айэви, ты за оленину-то расплатись!
– Дядя! Я утром сразу в конторе расплатилась за тушу.
– Я не видел накладную на оплату за мясо. Может, ты обманываешь меня? Зарплату самую большую берешь, работаешь, не разгибая спины. Все деньги хочешь в совхозе заработать одна да еще платить не хочешь!
– Да, работаю, мне ребенка надо кормить. Вот и тружусь за двоих.
– Не надо было за первого встречного замуж идти, не сбежал бы он от тебя! А теперь одна работаешь. Если бы не брат с матерью, сейчас бы уже спину поломала!
Мать Якур ики с укоризной посмотрела на сына и промолвила:
– Зачем при всем народе племянницу оскорбляешь? Ей и так тяжело.
– А ты чего защищаешь блудницу? Вся деревня знает, как она сбежала к этому сироте-прохвосту. Этого безродного бригадир наш на ноги поднял, а он из приличных семей девушек выбирает. Ему как человеку землю охотничью выделили, от моей родовой земли участок отхватили, а он сбежал. Ну ладно три года отслужил, а теперь учиться навострился! Чему учиться сиротам? Испокон веков сироты миром кормились да на мир и работали, а тут учится! Как русские, работу хорошую хочет искать? Ишь чего захотел!
Айэви, не дожидаясь своей очереди, подошла к продавщице и протянула ей деньги:
– Возьми оплату
