Путь воина - Арсений Евгеньевич Втюрин

хотел побывать здесь, но, к сожалению, по своей воле не получилось! – Узник криво усмехнулся.

– Да и теперь всё для тебя складывается не слишком удачно!

– О чём ты говоришь, Лютфи, я тебя не понимаю! – Великан сощурился.

– Не думай обо мне плохо! Позволь объясниться.

Толстяк перевёл дух и продолжил уже шёпотом:

– Абу-Сирхан – мой давний друг! Это я должен был нанять и пригнать на побережье корабль, на котором вы все хотели бежать из страны.

– Абу-Сирхан мёртв!

– Об этом мне уже известно! Но есть и другие плохие вести!

– Что может быть хуже этой?

– Эмир со своим ближним двором направляется в Аль-Лукант. Туда же приказано доставить всех главных заговорщиков! Утром за тобой прибудет отряд берберов.

– Почему в Аль-Лукант, он же далеко от Кордовы?

– Туда свозят зачинщиков. Эмир, вероятно, решил их казнить, а потому не хочет, чтобы об этом стало известно в таких городах, как Толедо, Мадрид и Кордова! Опасается новых людских волнений. Остальных участников восстания он простил, но вместе с их семействами приказал изгнать из страны.

– И сколько набралось таких семейств?

– Много. Около двадцати пяти тысяч! У них отбирают всё нажитое и под сильной охраной гонят, как скот, в сторону Малаги на побережье, а оттуда будут переправлять за пределы страны в Сеуту.

– Н-да! – произнёс Масуд, задумчиво глядя на каменную стену. – А что тебе ещё известно?

– Говорят, что это ты со своим отрядом усмирил восставших, устроил им жуткую бойню и даже сжёг целый жилой квартал факихов. И за своё спасение эмир так вот отблагодарил тебя?

В глазах толстяка читалось участие и сочувствие.

– Ты можешь мне чем-нибудь помочь, Лютфи? – вопросом на вопрос ответил великан.

– Нет, Блистательный, это не в моих силах! Если я позволю тебе бежать, то меня и мою семью казнят.

– Скажи, когда у тебя будет корабль? – Похоже, Масуд на что-то решился. – Мне нужно спасти хотя бы свою семью.

– Ну-у-у, – протянул толстяк, – не раньше чем через десять дней!

– Твои люди смогут незаметно вывести мою жену с дочкой из Кордовы, доставить сюда и посадить на корабль?

– Исполню всё, о чем попросишь! За услуги мне очень щедро заплатил Абу-Сирхан, поэтому я сам отправлюсь в Кордову. Нужно торопиться! Меня предупредили, что без разрешения с печатью эмира по дорогам и по рекам передвигаться стало трудно. Всех останавливают, обыскивают и допрашивают. Можно надолго застрять в каком-нибудь посёлке. Я оставлю за себя помощника. К вечеру он принесёт воды помыться, чистую одежду и еду, а утром передаст тебя берберам. Буду молить Аллаха о твоём спасении!

– Благодарю тебя, Лютфи!

– Люди говорят, что ты очень дружен с принцем Абд ар-Рахманом. Неужели он не может уговорить эмира Аль-Хакама помиловать тебя?

– Неизвестно, где теперь находится принц, да и знает ли он что-нибудь обо мне? Когда началось восстание факихов, в городе его не было.

– Но ему нужно сообщить обо всём! Сын эмира не оставит тебя в беде! Я принесу письменные принадлежности. Ты напишешь принцу и своей жене, а то они ведь меня не знают и могут не поверить моим словам!

– Ты правильно рассудил, Лютфи! Торопись, теперь моя жизнь и жизнь близких мне людей зависят целиком от тебя.

– Уже бегу, Блистательный! Я сделаю всё, о чём мы договорились!

Звук шагов толстяка по каменным плитам коридоров крепости давно стих, а Масуд ещё долго смотрел невидящим взглядом на запертую металлическую дверь.

Наконец он пошевелился. Его разбитые губы, словно смакуя каждый звук, прошептали только что услышанное слово:

– Бли-ста-тель-ный…

И тут же в голове промелькнула мысль: «А ведь и вправду ещё совсем недавно меня так называли все!»

Великан придвинулся ближе к стене, стараясь плотнее прижаться к её шероховатой прохладной поверхности, и закрыл глаза. Утомлённый тяжёлыми думами мозг сразу же веером распахнул перед ним картины его прежней жизни. И самыми яркими из них были воинские игрища в Кордове, на которые прибыл эмир Аль-Хакам, сопровождаемый многочисленной свитой и сотней телохранителей.

Так уж было устроено в государстве, что в охрану эмира отбирались только лучшие молодые бойцы из элитного корпуса мамлюков. Их сначала отправляли в лагеря и школы, где они проходили специальное обучение, и только потом прошедшие всеиспытания воины могли попасть в число избранных. Да и то вынуждены были сначала нести службу во внешней охране дворца, окружающих его садах и парках.

В их число благодаря протекции Абу-Сирхана был принят Масуд. Это стало началом его воинской карьеры.

Наставник часто повторял: «Твое дело – терпеть и ждать, а моё – продвигать тебя вверх по лестнице жизни!» Юноша уже знал, что те воины, кому удалось войти в сотню «орлов эмира», охраняющих дворец изнутри, могли считать себя счастливчиками. Дальнейшая безбедная жизнь, почести и слава шли за ними по пятам. Но были в Кордовском эмирате ещё десять величайших бойцов, приближённых к телу самого повелителя всех мусульман. Его личные телохранители. Сменяя друг друга, они день и ночь оберегали жизнь своего господина. В Кордове все знали этих людей в лицо и молча издали завидовали их положению. Посмотреть же им прямо в глаза не рискнул бы ни один смертный.

Именно такой карьеры и судьбы желал своему воспитаннику Абу-Сирхан, справедливо полагая, что у Масуда есть все задатки могучего воина, способного занять подобающее ему место подле эмира. А для этого нужен был всего лишь один маленький толчок.

И тем толчком могли стать очередные воинские игрища, которые два раза в год устраивал в Кордове для своих подданных эмир Аль-Хакам неподалёку от Римского моста через реку Гвадалквивир, приурочивая их к двум главным праздникам всех мусульман: дням разговения и жертвоприношения.

Масуд снова представил себе огромное ровное четырёхугольное поле длиной в три сотни и шириной около двух сотен локтей, огороженное со всех сторон деревянным барьером почти в рост человека, на противоположных коротких сторонах которого располагались ворота. Одни были выкрашены в синий цвет, другие – в зелёный. По всему внешнему периметру поля слуги установили ряды многоуровневых скамей для зрителей – сановников эмира и знатных горожан. И лишь толпы простых людей вынужденно стояли перед барьерами, наблюдая за разворачивающимся перед ними зрелищем.

А оно было великолепным просто потому, что всё это огромное сооружение изначально предназначалось для конных и пеших сражений лучших воинов эмирата, а также для съезжавшихся со всех концов света знаменитых бойцов. Здесь они хотели продемонстрировать свою силу, храбрость и умение владеть оружием, а больше всего мечтали получить из рук самого эмира главный приз – великолепного арабского скакуна с высоким седлом и