Патрик О'Брайан - Капитан первого ранга

— Он полностью соответствовал моим ожиданиям, — отвечал Стивен. — А с каким нетерпением я хотел его увидеть!

— А я с таким же нетерпением хочу увидеть Брайтон. Надеюсь, что получу такое же удовольствие, как и ты. Ведь я это заслужила, верно, Мэтьюрин? Буду целую неделю отдыхать от дуврского «чайного домика»! Даже если все время будет идти дождь, там же есть Павильон. Как мне не терпится его увидеть!

— Разве искренность — не душа дружбы? Поэтому я не стану говорить: «Ах, Вильерс, я уверен, ты будешь в восторге от него», делая вид, будто не знаю, что ты была там на прошлой неделе.

— Кто тебе сказал? — спросила молодая женщина, и бутерброд застыл в воздухе.

— Бабингтон был там со своими родителями.

— А я и не утверждала, что никогда там не была. Да, я побывала там проездом, но Павильон не видела. Вот так! И не будь таким придирчивым, Мэтьюрин: мы же так мило беседовали все это время. Он сказал это на людях?

— Да. Джек сильно расстроился. Он считает, что Брайтон очень развратный город, в нем полно легкомысленных людей — как мужчин, так и женщин. Там на каждом шагу соблазны. Не нравится ему и принц Уэльский. У тебя к подбородку прилип не очень симпатичный кусочек масла.

— Бедный Джек, — произнесла Диана, вытирая подбородок. — Помнишь — как давно это, кажется, было, — я тебе говорила, что, в сущности, он большой ребенок? Я предпочитаю нечто более солидное — зрелого мужчину. Как я скучаю по тому веселью и смеху! Что произошло с его жизнерадостностью? Он становится совершенным занудой. Проповедует, мораль читает. Мэтьюрин, ты не можешь попросить его быть не столь банальным? Он тебя послушается.

— Не могу. Мужчины не столь легко прислушиваются к такого рода рекомендациям, как ты себе представляешь. Во всяком случае, мы с ним уже не в таких отношениях, при которых я осмелился бы ему что-то советовать, теперь я даже не уверен, что у нас были такие отношения. Во всяком случае, после обеда в прошлое воскресенье я в этом разуверился. Время от времени мы немного музицируем, но у нас и с этим ни черта не получается.

— Обед был не очень удачный, хотя я так старалась с пудингом. Он сказал что-нибудь?

— В мой адрес? Нет. Но он сделал ряд нелестных замечаний о всем иудейском племени.

— Так вот почему он был так мрачен. Теперь я понимаю.

— Конечно, понимаешь. Ты же не дура, Вильерс. Предпочтение было очень заметным.

— Да нет же, Стивен. Это была обыкновенная учтивость. Каннинг почти незнакомец, а вы оба мои старые друзья. Он должен был сидеть рядом со мной, а я за ним ухаживать. Ой, что это за птица?

— Каменка обыкновенная. С начала поездки мы видели две или три сотни этих птиц, и я раза три говорил тебе, как они называются.

Возница притормозил, обернулся и спросил, не желает ли джентльмен взглянуть на еще один росяной пруд. До него рукой подать.

— Не могу понять, — сказал Стивен, снова забираясь в карету. — Росы, per se [50], выпадает ничтожное количество, однако пруды полны. Полны всегда, и лучшее тому доказательство — лягушка. Она не мечет икру в пересыхающих прудах; ее головастики не достигают зрелости в готовых испариться лужах, но здесь их сотни, — произнес он, указывая на крохотного лягушонка размером с ноготь мизинца, — причем после трех недель засухи.

— Какой милашка, — заметила Диана. — Пожалуйста, положи его на траву. Как ты думаешь, откуда этот дивный аромат?

— Это чабрец, — рассеянно ответил Стивен. — Чабрец, примятый нашими колесами.

— Итак, Обри отправляется на Балтику, — помолчав, произнесла Диана. — Такой восхитительной погоды, как здесь, там не будет. Ненавижу холод.

— Да, его ждет именно северная Балтика, — отозвался Стивен, отвлекаясь от земноводных. — Господи, как бы мне хотелось отправиться с ним. Гага, плывунчики, нарвалы! С тех пор как меня приняли на службу, я мечтаю увидеть нарвала.

— Что же будет с твоими пациентами, когда ты уедешь?

— Вместо меня прислали говорливого веселого молодого человека с золотушными ушами — такая уж у него конституция. Он будет числиться моим помощником. Так что те, которые не умрут, непременно выживут.

— А куда же направляешься ты? Боже мой, Стивен, какая я любопытная. Совсем как моя тетушка Уильямс. Надеюсь, я не была нескромной, задавая этот вопрос?

— О! — воскликнул Стивен, снедаемый желанием сообщить ей, что его высадят на испанском берегу в безлунную ночь, — желание, вполне извинительное для одинокого секретного агента, однако прежде чуждое ему. — Мне придется улаживать скучнейший юридический вопрос. Сначала я поеду в город, затем в Плимут и, возможно, ненадолго навещу Ирландию.

— В город? Но Брайтон совсем в другой стороне. Когда ты предложил подвезти меня, я решила, что ты собираешься в Плимут. Почему ты сделал такой крюк?

— Чтобы увидеть пруды, наполненные росой, каменку обыкновенную, получить удовольствие от езды по полям и лугам.

— Какой ты упрямец и вредина, Мэтьюрин, — усмехнулась Диана. — Больше не стану говорить тебе комплименты.

— Очень жаль, — сказал Мэтьюрин. — Но мне действительно нравится ехать с тобой по этой дороге в почтовой карете, особенно когда у тебя такое настроение. В такой компании я мог бы провести целую вечность.

Пауза затянулась дольше, чем следовало, но он не стал продолжать, и Диана произнесла с натянутой улыбкой:

— Молодцом, Мэтьюрин. Ты настоящий кавалер. Но, боюсь, я уже вижу конец этой дороги. Впереди море, и это должно стать для нас началом других путей — не сомневаюсь, что они будут вымощены благими намерениями. Ты действительно с шиком доставишь меня к дверям дома? А то на случай размолвки в дороге я запаслась башмаками на деревянной подошве. Вдруг пришлось бы идти пешком. Они у меня в корзинке с клапаном. Я так тебе признательна, ты непременно поцелуешь своего нарвала. Скажи, а где ты будешь его искать? Наверное, у торговца домашней птицей?

— Ты, как всегда, слишком добра ко мне, дорогая. Не сообщишь ли адрес, по которому тебя будет возможно отыскать?

— Особняк леди Джерси, на Пэрейд.

— Особняк леди Джерси? — Леди Джерси была любовницей принца Уэльского, и Каннинг был вхож в этот дом.

— Видишь ли, по мужу она приходится Вильерсам кузиной, — быстро ответила Диана. — А в грязных газетных сплетнях нет ни слова правды. Они симпатизируют друг другу, только и всего. Кстати, миссис Фитцхарберт весьма преданна леди Джерси.

— А то как же. Я о таких вещах все равно ровным счетом ничего не знаю. Может, лучше рассказать тебе о руке бедняги Макдональда?

— Ну конечно! — обрадовалась Диана. — Я хотела спросить о его здоровье сразу, как только мы выехали из Дувра.

Они расстались у дверей дома леди Джерси, ничего не добавив к уже сказанному: вокруг суетились слуги, носильщик спрашивал, что и куда нести, да и вообще атмосфера была напряженной, а улыбки — искусственными.

— Какой-то джентльмен желает видеть мисс Уильямс, — заявил дворецкий адмирала Хеддока.

— Кто это, Роули? — спросила Софи.

— Джентльмен не назвал своего имени, мадам. Морской офицер, мадам. Сначала он спросил моего хозяина, затем мисс Уильямс, поэтому я проводил его в библиотеку.

— Это высокий, очень симпатичный мичман? — поинтересовалась Сесилия. — А вы уверены, что он спрашивал не меня?

— Это капитан? — спросила Софи, уронив розы.

— На джентльмене плащ, мадам. Так что я не мог увидеть, какой у него чин. Хотя вполне возможно, что он капитан. На мичмана не похож. Он приехал в фаэтоне, запряженном четверкой лошадей.

Из окна библиотеки Стивен увидел, как Софи бежит по газону, придерживая юбку и сбивая лепестки с кустов роз. Она взлетела на террасу, перепрыгивая сразу через три ступеньки. «Лишь лань могла бы скакать с такой милой грацией», — подумал Стивен. Софи остановилась как вкопанная и на мгновение закрыла глаза, поняв, что джентльмен в библиотеке — доктор Мэтьюрин. Однако, преодолев секундное замешательство, она открыла дверь и воскликнула:

— Какой чудесный сюрприз! Как мило, что вы навестили нас. Вы в Плимуте? А я думала, что вам приказано идти на Балтику.

— «Поликрест» действительно на Балтике, — ответил он, приветствуя Софи сердечным поцелуем. — А мне пришлось взять отпуск. — Он повернул девушку к свету и заметил: — Вы выглядите хорошо, даже отлично — лицо порозовело, и это вам очень идет.

— Вы очень милы, доктор Мэтьюрин, — проговорила она. — Но так здороваться с молодыми дамами нельзя. В Англии это не принято. Я не порозовела, а покраснела: вы меня поцеловали.

— В самом деле? Ну, беда невелика. Вы пьете рекомендованный вам портер?

— Вашими молитвами — из большой серебряной кружки. Он начинает мне нравиться. Чем позволите вас угостить? Наш адмирал в это время пьет грог. Вы в Плимут надолго? Надеюсь, вы задержитесь?