Фернандо Магеллан. Том 1 - Игорь Валерьевич Ноздрин

легли в дрейф. Настроение команд опять испортилось. Ночью пошел дождь, пришлось прятаться в трюм, делить тесные дюймы пола. Вахтенные проклинали переменчивый ветер, из-за которого много работали с отяжелевшими от влаги парусами.

Следующий день повторил предыдущий. Ветер против кормы стих, к полудню с севера поползли редкие ватные облака. Эскадра пошла курсом полный бакштаг к тропикам, постепенно набрала скорость до пяти узлов. Вечером корабли завязли в сырой туманной дымке. Ночные вахты слонялись без дела по палубам, ругали штиль.

Наконец достигли экватора. Штили с дождями сменяли друг друга, ветры вынуждали лавировать, менять паруса. Канарское течение спускалось от Португалии вдоль побережья Северной Африки, смешивалось с Северным Пассатным у островов Зеленого Мыса, уходило на запад к северной части Южной Америки. Магеллан отказался воспользоваться этим водным потоком по двум причинам: во-первых, там могли курсировать корабли Мануэла, во-вторых, пришлось бы огибать большую часть континента, что значительно удлиняло путь. Друзья адмирала понимали это.

Испанцы спорили с ними, предпочитали привычную дорогу к Земле Святого Креста.

Главный аргумент лежал в сундуке Магеллана, не принимал участия в дебатах. На старой пожелтевшей карте черные стрелки указывали маршрут. Они бежали от Африки вдоль экватора на запад, показывали Южное Пассатное течение, разделявшееся на северное – Гвианское и южное – Бразильское, выносившее воды к Рио де Солис (Ла-Плате). Адмирал искал Бразильское течение, круто спускался к югу, забирал на запад, но не мог поймать попутный ветер до материка.

С каждым днем эскадра уходила от экватора на юг, в сторону Бенгальского течения, поднимавшегося вдоль африканского побережья от мыса Доброй Надежды, сворачивающего на запад и сталкивающегося с Бразильским. Этот район, между 10 и 30 градусами южной широты, неизвестный шкипер населил на карте чудовищами, чем предостерег от возникающих в результате борьбы течений водоворотов. Подсчитывая пройденный путь, Фернандо мрачнел, запирался в каюте, разглядывал зубастые пасти хвостатых исполинов. Флотилию несло в опасную зону Атлантики.

По утрам вахтенные матросы снимали штаны, залезали в дубовые чаны, разминали залитые с вечера морской водой куски солонины. Мясо резали на куски, топтали ногами. Оно размягчалось, отдавало соль. Затем его варили в больших котлах в пресной воде с луком, чесноком, лавровыми листьями. Горькую, солоноватую похлебку разливали по мискам. Моряки крошили в нее ржаные и пшеничные сухари – получалось подобие супа. Еду запивали чистым виноградным вином, на десерт жевали сухие фрукты. На следующий день из фасоли, гороха, чечевицы делали кашу с мясом и оливковым маслом. На третий день готовили рыбу. Свежую рыбу редко удавалось поймать в нужном количестве, чаще использовали вяленую. По праздникам давали варенье и сахар. Для питья кипятили воду, чтобы зелень осела на стенках, погибли плававшие в бочках мелкие существа. Иногда сдували с поверхности налет, черпали ковшами, глотали вместе с живностью.

Через месяц, опасаясь из-за штилей застрять в Атлантике, адмирал приказал сократить рацион. К тому же неизвестно, смогут ли на берегу пополнить запасы. На кораблях поднялся ропот. Офицеры смело говорили об ошибке португальца, из-за которой потеряли две недели, угодили в мертвую полосу. Частые дожди, шквалы, переходившие в штормы, вызывали раздражение.

* * *

Теплым ноябрьским вечером «Тринидад» опустил паруса, лег в дрейф поджидать корабли. На палубу вышел адмирал в суконном плаще-дублете серого цвета, складками спадавшем до колен и стянутом узким черным поясом, в просторной суконной шапке-берете, шерстяных чулках, согревавших раненую ногу Магеллан поднялся на ют, занял место у правого борта, куда подходил «Сан-Антонио». Офицеры послушно встали на свои места. Ежедневные рапорты проходили быстро и без запинки. Адмирал уже не надевал парадный плащ с орденской перевязью, но строго требовал соблюдения заведенного правила.

Самый крупный корабль экспедиции медленно приближался к флагману. На капитанском мостике стоял Хуан де Картахена. Он одевался в богатую яркую одежду. Широкая куртка-дублет из узорчатой парчи синего, красного, желтого цветов живописно выделялась на темной палубе. Пышные рукава с продольными разрезами прикрывали белую рубашку – символ знати. На обнаженной мощной шее висела витая золотая цепь с крупным медальоном. Светлые волосы аккуратно подстрижены, слегка вьются из-под малинового берета с цветным пером и крупными жемчужинами. На руках перчатки. Офицеры красочной свитой обступили Картахену.

Магеллан нахмурился, его раздражали спокойная уверенность и высокомерие испанца.

– Да хранит Господь вас, сеньор капитан-генерал, кормчих и добрую команду! – с улыбкой сказал инспектор, не утруждая себя кричать через сотню футов, разделявшую корабли.

– Желаю вам того же, – пробурчал адмирал, обиженный тихим нечетким приветствием.

– Вы опять изменили курс? – поинтересовался испанец. – Зачем?

– Что? – удивился Магеллан. – Как вы смеете спрашивать об этом?

– По праву капитана и верховного королевского контролера, – вежливо напомнил офицер.

– Спрашиваете меня, капитан-генерала? – громко выкрикнул Магеллан, наваливаясь на перила борта.

– Вас, – недовольно повторил Картахена. – Вы прекрасно знаете, что дон Карлос с Индийским советом назначили меня «равноправной персоной», велели наблюдать за ходом экспедиции.

– Вот и наблюдайте за моим фонарем и вымпелом как инспектор, а как капитан – извольте подчиняться! – приказал адмирал.

– Из-за вашего упрямства флотилия потеряла две недели, зашла далеко на юг, где нет ветров! – взволнованно выкрикнул Картахена. – Люди устали… Вместо того чтобы поддержать их, вы приказали сократить раздачу провизии. Вы нарушаете традицию капитанских советов, самостоятельно принимаете неправильные решения. Вы забываете свой долг по отношению к императору! Вы… – гневно обличал испанец, – вы унижаете меня, не желаете разговаривать со мной!

– Я приказываю вам замолчать! – резко ответил Магеллан. – Следуйте клятве, исполняйте свой долг!

– Вероятно, мы по-разному понимаем его.

– Да, он у нас разный, – согласился Фернандо. – Мой удел – повелевать, ваш – подчиняться! Я не обязан отчитываться простому капитану в своих поступках. Когда возникнет необходимость, приглашу вас для совета!

– Доброй ночи, сеньор! – зло усмехнулся Картахена.

– Благодарю вас, ка-пи-тан, – снисходительно отчеканил Магеллан.

– Почему ты не сказал ему, что часть продовольствия испорчена ливнями? – спросил Барбоса, когда судно прошло вдоль борта «Тринидада» и офицеры спустились в каюту.

– Он должен повиноваться! – упрямо заявил Фернандо.

– Единоначалие раздражает испанцев, ты подталкиваешь их к заговору.

– Я никому не позволю посягать на свои полномочия, – промолвил адмирал. – Даже тебе.

На следующий день корабли попали в штиль. Вытащили на солнце подмоченные грузы, сушили до вечера, поглядывали на горизонт: не появится ли подозрительное облачко? Пилоты производили с помощью астролябий расчеты, определяли координаты эскадры. Уже несколько дней флотилия шла не на юг, а на юго-юго-запад в направлении побережья Бразилии. Привычные звезды Северного полушария сменялись южными, загадочными и таинственными. Исчезла Полярная звезда, штурманы ночных вахт заглядывали в нактоузы на компасные стрелки.

Антоний с Пигафеттой наперегонки строчили в тетрадках впечатления о пересечении экватора, делали «великие» географические