Второе дыхание - Александр Васильевич Чернобровкин

я не слышал, наслаждался моментом. Мы слились, опять став одним целым.

— Ты слышь меня? — прорвался вдруг ее голос.

— Нет. Я тебя чувствую, — признался я.

Она сразу замолчала и обняла меня за шею, как в молодости.

У жены было много новостей, по которым следовало срочно принимать решения. Одна из них — замужество дочерей. Я должен был посмотреть и оценить кандидатов, дать или не дать разрешение на брак, как будто меня послушают. Кто-то ведь должен быть виноват, если у них не срастётся, и этим человеком не должна быть мама.

— Тебе не нравятся оба будущих зятя, — сделал я вывод.

— Не так, чтобы совсем не нравились, но, может, я что-то упустила, — ушла она от прямого ответа.

Мать обязана делать вид, что не одобряет выбор дочери. Это парню не понравится, и он женится из упрямства или чтобы насолить тёще, чего она и добивается. Если ему будут рады, подумает, что подсовывают порченый товар, и не ошибётся.

— Пригласи их на встречу Нового года в ресторане, а сегодня поужинаем дома вместе с Суконкиными, чтобы мне два раза не рассказывать, — решил я.

Родственники пришли в неполном составе. Старший сын Виктор работает инженером в Цюрихе. У него там свои интересы, к родителям приезжает редко. Дочь Светлана умудрилась весной выйти замуж. Сейчас на восьмом месяце беременности, в гости не ходит. С родителями прибыл младший сын Юра, который работает менеджером в нашей компании «Нефтепродукты Женевы». Наверное, он единственный, кто не рад моему возвращению, потому что является военным лётчиком в резерве. Он окончил авиашколу и прослужил в армии три месяца, после чего получил звание вахмистр (лидер группы) — что-то типа сержанта. Теперь, чтобы не потерять статус, обязан каждый месяц налетать пять часов на любом самолёте. До сегодняшнего дня это был мой «НИД-42С».

Вероник запугала наших дочерей, что я буду решать их судьбу, поэтому стараются мне понравиться.

— Пап, весь университет в восторге от тебя, потому что ты воевал в Испании! — хором заявили они.

Неудивительно. Университетская среда всегда была прибежищем леваков.

— По законам Швейцарии, блюдущей нейтралитет, служба в иностранной армии является уголовным преступлением. Так что я был в Таиланде. Медитировал в буддистском монастыре, пытался просветлиться, — проинформировал я.

— И получилось⁈ — иронично спросила Стефани, более серьезная из них, мамина любимица.

— Местами, — ответил я и поменял тему разговора: — Извините, что не успел на ваш День рождения! Не от меня зависело. После Нового года съезжу в Германию и куплю вам по машине в подарок.

Когда дочерям стукнуло восемнадцать, я научил обеих водить машину, получили права.

— Папуля, ты самый лучший! — радостно воскликнула Ирэн, папина любимица, и чмокнула меня в щеку, после чего стерла помаду платочком, пахнущим дорогими французскими духами, как у мамы.

— Лучше не машины, а потрать эти деньги на первый взнос за квартиры, — подсказала более рассудительная дочь Стефани.

— Какие квартиры⁈ — не понял я.

— Нам где-то надо будет жить. Лучше в своей, чем в съёмной, — объяснила она.

— А в своём доме не хочешь жить? — поинтересовался я.

— Свой дом, конечно, лучше, но мы пока не потянем, — сказала она.

— Я потяну, так что не напрягайтесь, — пообещал им, за что был извазюкан помадой обеими.

За десертом я поведал о своих приключениях в Испании, упустив Татьяну Риарио де Маркес. Вероник догадалась, что у меня там кто-то был. Ты оставляешь след внутри женщины, а она — на тебе, и другая видит эти метки.

— В газетах описывают совершенно не так! — удивились дочери.

— Когда был в Мадриде, туда попадали иногда иностранные газеты. Привозили «советники» и журналисты, которых там больше, чем солдат по обе стороны линии фронта. Читал и думал, что воюю на какой-то другой войне, не такой причёсанной и красивой, — сказал я.

— Зачем ты попёрся туда? — задала вопрос прямолинейная Стефани-старшая под конец застолья.

— Передавал опыт русским парням, которым скоро воевать с фашистами, — сообщил я одну из причин.

Они все уверены, что это я имею экстрасенсорные способности предсказывать будущее, но скрываю, чтобы не утомляли просьбами.

84

Потенциальные зятья оказались аспирантами и типичными практичными швейцарцами — пробивной посредственностью. Пили в меру, говорили мало, старались ни с кем не конфликтовать. Не мне с ними жить, поэтому давать советы не стал. С такими точно будут жить спокойно, а значит, долго, что для женщин синоним «счастливо». Дочерям сказал, что претензий не имею, но дома и машины будут записаны на них, чтобы после развода не оказались на улице. Обе, как положено практичным швейцаркам, сочли это правильной предусмотрительностью и заверили, что в брачные контракты будет вписан пункт о раздельном владении имуществом.

После Нового года я слетал на своём самолёте в Штутгарт, столицу земли Баден-Вюртемберг, и прямо на заводе заказал четыре, еще один для Алексея Суконкина, автомобиля «мерседес-бенц-770», заводской индекс «W-150», который только собрались запустить в производство. Компании «Даймлер» и «Бенц» объединились через год после того, как я купил у первой предыдущий автомобиль, и стали выпускать новые машины под названием, которое просуществует, как минимум, до начала двадцать первого века. Это роскошный автомобиль с восьмицилиндровым двигателем объемом семь и семь десятых литра, который с наддувом выдавал двести тридцать лошадиных сил и разгонял машину весом три с половиной тонны до ста семидесяти километров в час, но жрет тридцать литров бензина на сотку. Для нас это не проблема, потому что топливо своё. Я прокатился на опытном образце по их автодрому. Первоклассная машина. Пятиступенчатая коробка передач, ход мягкий, дорогу держит хорошо и повороты проходит очень плавно для такого веса — одним словом «мерин». Все четыре автомобиля со скидкой и доставкой в Женеву обошлись в сто двадцать две тысячи рейхсмарок, курс которых сейчас две с половиной за американский доллар. Часть оплатил дон Инда не по своему желанию. Плюс ему в гнилую карму.

Машины прибыли после окончания рождественских каникул в университете. С началом второго семестра я опять вбиваю научные знания в тупые и не очень, швейцарские головы. Не думал, что так будет. Заглянул в университет на каникулах, чтобы узнать, разрешат ли мне попользоваться химической лабораторией на коммерческой основе? К моему удивлению, ректор Уильям Раппар обрадовался моему появлению.

— После вашего ухода в научный отпуск, — как выразился он, хотя