Император Александр III - Владимир Петрович Мещерский

носили былой, дружественный характер, и даже как мне, по крайней мере, показалось, тон Императорской телеграммы дышал особенною искренностью. Император, извещая президента республики о кончине Своего Родителя, употребил, между прочим, следующее выражение: “Я уверен в искреннем сочувствии Франции к Нашему горю”. Это выраженное Императором доверие вызвало во Франции всеобщую радость. Все последующие телеграммы Императора, Императрицы Марии Федоровны, или посланные по приказанию Их Величеств, служили подтверждением первой. Но довольно о Франции и ее сочувствии по отношению к России; в этих чувствах нет ничего удивительного; Франция слишком многим обязана почившему Императору. Не мы одни, вся Европа пришла в восторг от манифеста, с каким обратился к Своему народу Император Николай II. Редко Монарх в столь прекрасных выражениях объявлял своим подданным о той любви, какую питает Он к ним, и о той преданности, какой Он от них ожидает. Точно так же редко Кто с такой твердостью говорил о мире; эти слова надолго обеспечили европейское спокойствие».

Франсис Шарм

(Из Revue des Deux-Mondes)

«Начиная с 1887 года Император Александр III преследовал политику “свободных рук”, не связанную никакими союзами. Но Россия пребывала изолированно на Востоке, подобно тому, как Франция – на Западе. За отсутствием соглашения между названными государствами, Европа находилась под гнетом тройственного союза, который официально старался всех уверить в своих миролюбивых стремлениях; на самом же деле он все силы употребил к тому, чтобы создать инциденты, могущие вызвать вооруженное столкновение (“комедии” болгарские, установление паспортной системы в Эльзас-Лотарингии, вызывающие выходки по поводу всемирной парижской выставки и венгерского знамени, история с итальянскими шпалами в Тунисе в 1890 году).

Мир находился в полной зависимости у тройственного союза. Союз этот полагал невозможным соглашение между самодержавною Россией и республиканскою Францией. Ввиду подобной уверенности, тройственный союз действовал с удивительною смелостью.

Но вот Самодержавный Монарх первый переступил пропасть, разделявшую Россию и Францию. Остальное мы знаем: Кронштадт, Тулон, Париж – три славных момента нового союза. Император единым словом уничтожил все существовавшие предубеждения. Когда Его Величеству почтительно заметили, что национальный гимн французов марсельеза, Он весело ответил: “Ну что же? Не могу же я им сочинить новый гимн!”

Дипломатическая Европа пришла в оцепенение от кронштадтской манифестации. Затем, освоившись с новым положением, европейские дипломаты преисполнились чувством глубокого уважения к России, а затем и к Франции. Британские министры, никак не предполагавшие подобного события, выразили желание, чтобы эскадра адмирала Жервэ посетила один из английских портов. Германский император, еще четырнадцатого марта 1891 года отказавший покоренным провинциям в отмене паспортной системы, двадцать первого сентября того же года нашел возможным почти совершенно упразднить эту исключительную меру.

Кронштадт, Тулон, Париж – были блестящими победами для России и Франции – победами без крови и слез. “Царствование Императора Александра III, – как сказал вчера Standart, – было рядом успеха и триумфа, созданных путем соглашения с Францией!”

Какое направление должна была принять политика нового союза, располагающего громадными военными силами, которые создали полный противовес силам тройственного союза? Но прежде всего Император стремился к упрочению мира – Франция точно так же была преисполнена самыми мирными побуждениями. Как-то раз кто-то из приближенных сказал Императору: “Мир в руках Вашего Величества, как эта чашка кофе”. – “В таком случае, – заметил, шутя, Государь, – будьте уверены, я не выпущу из Своих рук ни то, ни другое”.

Судьба Европы действительно находилась в руках Императора. Если бы Он пожелал сделать шаг, Франция последовала бы за Ним. Но Он презирал вызывающую политику.

“Малейшая ошибка Императора Александра III, – говорит Daily News, – вызвала бы в Европе страшную, кровопролитную войну. Но Александр III действовал безошибочно, и в том Его великая слава!” – “Россия и Европа обязаны Ему вечною благодарностью”, – добавляет Times. Вся европейская пресса, не исключая и германской, австрийской и итальянской, единогласно признает великие заслуги почившего Императора перед всем человечеством. Никогда еще самодержавная власть не находилась в столь благодетельных руках. До 1891 года мир Европы зависел от Бисмарка, от Криспи, даже от Стамбулова. В течение двадцати лет Европа находилась в вечном страхе; поддерживался мир, но этот мир был невыносимее всякой войны. С 1891 года в Европе установился настоящий, прочный мир, под сенью которого народы получили возможность отдохнуть, вздохнуть свободною грудью и направить все свои силы к устройству своего благосостояния.

Этот мир, дарованный Императором Александром III Европе, окружает Его образ лучезарною славою. В течение двадцати лет Европа не существовала. Она возродилась после Кронштадта и Парижа.

Императора Александра III сравнивают с нашим св. Людовиком, и сходство есть: политика почившего Императора была основана на глубоком религиозном чувстве. Они похожи также друг на друга в силу присущего им обоим сознания своих обязанностей по отношению к народу, общего христианского и гуманного чувства отвращения к пролитию крови, известного равнодушия к славе, приобретаемой на полях сражений, и лояльностью, благодаря которой весь мир слепо доверял Ему.

Изображение короля Людовика IX Святого. 1842

Тем не менее этот христианин, пожелавший умереть с св. Причастием на устах, этот Император, соединивший в Себе верховную гражданскую и церковную власть, на главе Которого блестели и тиара, и корона, Император, пользовавшийся неограниченною властью, был во многих отношениях человеком нынешнего века. Свое глубоко-научное образование выказал Он не только в реорганизации громадных военных сил Своей Империи, Он улучшил экономический быт страны, поднял ее промышленность, облегчил участь крестьян и округлил границы Своего обширного государства. В Нем соединяются два прекрасных образа: древнего христианского царя и современного Императора-Патриота.

Будучи прежде всего Русским Царем, Он исключительно работал на пользу Своей страны, об ней одной Он только и думал; и вот, создавая счастье и величие Святой Руси, Он вместе с тем облагодетельствовал весь остальной мир. Чтобы восстановить европейское равновесие, необходима была такая власть – в таких руках».

Альфред Рамбо

(Из Révue Bleue)

«Вся Европа была потрясена вестью о кончине Императора Александра III. Франция облеклась в глубокий траур.

Царь был Повелителем мира, и направление, которое приняла политика России, было делом Его личной инициативы. Ничто не заставляет нас думать, чтобы политика эта могла измениться при Его Наследнике. Тем не менее взоры всей вселенной с некоторою тревогою обращаются к потемневшему горизонту, где угас чудный светоч мира.

Самодержец, полновластный Повелитель, обожаемый миллионами подданных, Император Александр III олицетворял Собою мистическую душу Святой Руси. Ему была ненавистна пагубная пропаганда западной демократии, и Он оградил Россию от ее вредного влияния.

Он восстановил престиж власти и поднял значение России и всего русского. Одною из Его главных забот было