Галина Петреченко - Рюрик

Вальдс удивленно уставился на сына Гостомысла и выжидательно замолк.

— Я почти сверстник Рюрику, — все так же хмуро начал Влас. — Но я, зрелый муж, не хочу быть князем наших племен. Не дивись, — грубо потребовал он и горячо продолжил: — Отец не единожды примерял на мою голову княжеский шлем, но я видел волчьи взгляды наших бояр и боялся. Да! Да! Боялся! беспощадно повторил он. — Я хотел жить! — крикнул он в лицо Вальдсу. Тот смолчал. — Разве я не прав? — зло спросил Влас, но Вальдс опять промолчал, слегка пожав плечами в ответ на откровение словенина. — И я не вижу правоты и отцовской! — вдруг очень тихо проговорил Влас, отвернувшись от удивленного венета.

Вальдс не выдержал и ошарашенно спросил:

— Почему?!

Влас понял, что сказал много такого, что вряд ли понятно до конца и ему самому, но все же пояснил:

— Отец хочет сделать нынче то, что когда-то сделали уже греки, а потом воры-римляне… Чем все это закончилось, ведаешь? — грустно спросил он.

— Да, — просто ответил Вальдс и уже понял, куда клонит Гостомыслов сын. — Значит, ты думу имеешь другую: не объединяться, чтоб защищаться, а разъединяться, чтоб погибнуть? — беспощадно спросил он.

— Я думу имею такую: зло всегда сильнее добра, потому и…

— Врешь, — возразил венет, перебив Власко. — Зло быстрее добра, но не сильнее, — и убежденно пояснил: — Именно поэтому ты был все же с нами, а не против нас! — Вальдс облегченно вздохнул, поняв заблуждение Власа.

Тот же, почувствовав себя побежденным, зло спросил:

— Скажи на милость, какой бог закалил твою душу?

Вальдс засмеялся и, счастливый, что Влас не отъехал от него, быстро ответил:

— Проклятые германцы! Мы всю жизнь боролись с ними, а не меж собой! У вас, у ильменских словен, мало было чужих врагов! — Он отечески окинул взглядом все еще сомневающегося Власа и весело предложил: — Слезай с коня и пошли к Ромульду!

— Но ты же сам молвил, что Ромульд — соперник мне! — недовольный собой, пробурчал Власко. Он удивленно посмотрел на развеселившегося венета и вдруг спросил: — А… этот Ромульд… не убьет меня?

Вальдс чувствовал, что Влас не боится сразиться с соперником, а попросту прощупывает Рюриковых военачальников.

— Об убийстве никто из нас не думает, — мягко успокоил словенина венет и выдержал его настороженный взгляд.

— А почему ты рядишься со мной? — недоверчиво опять спросил словенин.

— Да потому, что я буду охранять! Изборск! — сделав ударение на слове «охранять», объяснил венет, улыбаясь.

— Сосед! — понял Власко. — Хочешь мира и порядка со своим соседом! медленно подбирая слова и думая все еще о своем, воскликнул он.

— Вот именно: мира и порядка! Неужели не сладим? Да и Рюрик не со злом сажал во Псков Ромульда. Он верит: Гостомысл вернется в Новгород, воскликнул Вальдс.

— В который? — снова нахмурившись, спросил Власий.

— Да в любой! Вряд ли твоему отцу будет тесно с Рюриком в нашем новом городе! — дипломатично предположил Вальдс, хитро поглядывая на Власко.

— Ты что, советник Рюрика? — по-прежнему не улыбаясь, спросил его Власий.

— Да! — просто ответил Вальдс. — Я был первым помощником Триара, — с горечью пояснил он. — Вглядись в мои волосы. На них не только обрядовая краска; на них — печаль по убийству моего князя.

Власко опять промолчал. Теперь уже он ждал того решительного момента, ради чего окликнул его с самого начала варяжский полководец.

— Пойми нас душой, — словно почуяв ожидание именитого словенина, проговорил венет. — Вы не платили нам за службу, а сами призвали нас помогать наводить порядок и охранять страну. — Вальдс говорил так убежденно и с такой горечью, что Влас заволновался. — Вы многажды обидели нас, и теперь мы будем охранять не столько вас, сколько себя. Назад нам пути нет, со злостью заявил он, — и знаешь почему?

Власко покачал головой и, чтобы смягчить злость венета, тихо ответил:

— Нет.

— У нас, венетов, рарогов и других русичей, существует обычай, медленно и громко начал Вальдс, — перешедший к нам от наших предков: уходя в другие края, сжигать свои жилища, — уже спокойнее, но все так же решительно пояснил венет. — А к пеплу мы не возвращаемся. — Он развел руки в стороны и тяжело вздохнул. — Дух наших сгоревших жилищ витает на небесах. Только после смерти мы можем войти в них! — крикнул Вальдс, чтобы не разжалобить себя, и вдруг понял, что Власко ждет другого ответа. — И мы не вернемся назад потому, что теперь ни вам без нас, ни нам без вас не прожить, мятежная твоя голова! Разве ты это не понял во время нынешнего боя? — Цепким взглядом венет уловил, как потеплели очи Власко.

— Понял, — хрипло сознался Власко, — и я тоже… не хочу розни, — в сердцах добавил он и отвел смущенный взгляд от венета.

Вальдс вспыхнул, зарделся. «Хорошо, ох как хорошо, что ты признался», подумал он.

— Так что же мне сказать Ромульду? — спросил он и обреченно подумал: «Как жаль, что не задать этот вопрос нельзя и на одного Ромульда эту участь не взвалишь. Горе-посланники!»

Власко вгляделся в лицо венета и тихо ответил:

— На ладью и в путь! К Гостомыслу в гости! Небось, старый ждет не дождется! — Он не справился еще с приливом того волнения, которым невольно заразил его венет, и голос его прервался.

Вальдс вдумался в ответ словенина, душой принял его трепетность и доброту и кивнул в сторону Ромульда:

— В гости так в гости… Я так и передам ему. Ромульд стоял настороженный и выжидательно вглядывался в лицо подходившего венета. Рядом с варяжским полководцем стоял взволнованный Олаф и обеспокоенно поглядывал то на одного, то на другого. Вальдс подошел озабоченный.

— Прежде чем мучить людей тяжким путем, надо все обдумать самим, хмуро проговорил он своим военачальникам. — На горячую голову нельзя предпринимать ни одного шага, — глухо, будто самому себе, приказал Вальдс и опустился на берег, поросший мягкой зеленью. — Садись, Ромульд! Садись, вождь! — предложил он и Олафу.

Те молча повиновались.

— Псков — это горячая дума Рюрика. Я чую, ее надо похоронить, — с трудом проговорил Вальдс, не глядя на Ромульда. Тот дернул плечом.

Вальдс, ни на кого не глядя, немного помолчал, что-то обдумывая.

— Влас предлагает погостить у Гостомысла, — как-то вяло сказал он чуть погодя. — Все худо получается… — зло проворчал он и посмотрел на знатного секироносца. — Ромульд, раскрой душу!

Ромульд пожал плечами и тихо, медленно изрек:

— Ежели Гостомысл с Власием осели накрепко в Пскове, то что там делать мне?

Вальдс сгорбился, покрутил в раздумье головой и стал рассуждать вслух:

— Гостомысл только сбежал в Псков. Так? — спросил он самого себя и сам ответил: — Так! Его спугнул гнев Рюрика по Вадимову заговору, — медленно продолжал он и вдруг оживленно добавил: — Но! Ныне все спокойно? Спокойно! А у Власия нет постоянной дружины! — обрадованно заключил он. — У него только ополчение воев. — И, развернувшись в сторону Ромульда, он предложил: — Есть смысл рискнуть и занять Псков. Все равно его надо охранять! — быстро проговорил он, не дав возразить секироносцу, и весело добавил: — Край от Изборска до конца Чудского озера велик, и мне одному там не управиться!

Ромульд метнул удивленный взгляд на Вальдса и задумался.

— Какова твоя дума, Олаф? — спросил Вальдс, веселее поглядывая на своих друзей, словно самого себя уже в чем-то убедил да и уверовал, что остальным от этого тоже будет легче.

— Я бы оставил Ромульда при себе, — важно ответил бывший вождь, глядя на знатного военачальника. — Он мне очень по нраву, — пояснил Олаф без улыбки. — А в Псков рискованно плыть. Могут поднять новую смуту, — заявил он.

Ромульд переглянулся с Вальдсом, но улыбку сдержал: иногда и юность глаголет дело.

— Да! Чего маять дружину и себя! Мы поплывем в Ладогу, а ты — в Изборск, — рассудительно сказал брат Эфанды и важно добавил: — Нужда будет пошлют за Ромульдом! «Неужели нельзя так просто дела вершить!» — говорил его молодой, горячий взгляд.

— Правда Олафа, — тяжело вздохнув, заметил Ромульд. — Сын Верцина истину глаголет. Я плыву с ним.

Олаф улыбнулся широко и радостно и быстро вскочил.

Вальдс в сомнении покачал головой:

— Так я буду один у кривичей? — хмуро спросил он, оглядывая друзей.

— Ты забыл о Власе! — засмеялся Олаф. — Власий! — закричал он вдруг что было сил. — Иди к нам!

Власко хлестнул бурого коня и, гонимый любопытством, в мгновение ока предстал перед варягами.

— Ты настоящий богатырь, Власий! — приветствовал его Олаф, слегка склонив голову перед красивым словенином.

Власко в ответ смущенно улыбнулся и выжидательно молчал.

— Влас, я плыву с тобой только лишь попутчиком, — вздохнув, сообщил ему Вальдс и поднялся с земли.