Революция - Александр Михайлович Бруссуев

Каждые три недели Тойво ездил в Выборг, чтобы повидаться со своей девушкой. В отличие от него у Лотты не было возможности свободно передвигаться по стране: то дежурство в госпитале, то родительский надзор, то отсутствие денег.

Родители у нее были буржуями. Ну, не совсем, конечно, буржуями, а так — буржуйчиками. Отец содержал несколько пекарен, мать — вела делопроизводство. Свободных денег отчего-то не было никогда — всегда нужно было либо куда-то вкладываться, либо платить налоги. Да еще дети подрастали — Лотта была самой старшей.

Тойво знал, что, как правило, у тех людей, кто трудится, никогда нет нажитых упорной работой капиталов. Богатыми могут быть только те, кто использует чужой труд, кто привык делать деньги, а не работу. Его личные сбережения, возникшие из ниоткуда, заставляли его слегка конфузиться, когда разговор заходил о доходах. Поэтому он не торопился знакомиться с родителями своей девушки. Но познакомиться все равно пришлось при обстоятельствах, далеко не располагающих для этого.

Война пожирала ресурсы империи, в том числе и людские. Поставляемое на фронт «пушечное мясо» иногда, наслушавшись внедренных в любую казарму революционных проповедников, решалось на антивоенные демарши. То есть драпало от войны, не считаясь с воинской присягой. Их, конечно, ловили, но не всегда в скором после дезертирства времени.

На всех вокзалах курсировали усиленные воинские патрули, вызывая смущение у штатных железнодорожных полицаев. Выборг в этом плане не был исключением.

Каждый приезд Тойво не знаменовался появлением среди встречающих-провожающих милой девушки Лотты. Но однажды она пришла, словно какая-то злобная сила нарочно влекла ее туда, где свершалось великое таинство поимки вооруженного дезертира.

Им оказался самоуверенный тридцатилетний парень, одетый в цивильное платье, постриженный, побритый на гражданский манер, держащийся свободно и раскованно. Двигался он, как оказалось позднее, в сторону Весьегонска. Добравшись по морю неизвестным способом до Ханко, он привел себя в порядок, нимало не смущаясь двумя задушенными им людьми, которых он закопал в подвале облюбованного для краткого отдыха дома. Несчастные хозяева этого дома умерли во сне, так и не узнав, что целые сутки были предметом пристального наблюдения спрятавшегося в близлежащих кустах терпеливого дезертира.

Вероятно, на вокзале произошло просто роковое стечение обстоятельств, потому что вышедшего с поезда беглеца опознал кто-то из проходившего мимо патруля. Тойво только услышал окрик «Товарищ Василий!», а потом все пришло в движение.

Дезертир мгновенно вытащил наган и ответил узнавшему его человеку выстрелом в лицо. Выстрел щелкнул, как удар плетки по голенищу, поэтому никто из людей на него первоначально не среагировал. Даже патруль, лишившийся своего человека, промедлил, прежде чем начал приводить свое оружие в состояние боевого взвода.

Но дезертир не мешкал ни доли секунды, моментально наметив себе единственный путь к побегу. В один прыжок он оказался возле ничего не подозревающей девушки и приставил дуло пистолета к ее виску. Девушка к этому не была готова: она улыбалась Тойво, появившемуся на ступеньках вагона.

Антикайнен не удивился тому, что возле лица Лотты оказалось готовое к выстрелу оружие, он понял, что сейчас тот рослый парень, что грубо ухватился за его девушку, будет кричать что-то типа: «Оружие на землю — и никто не пострадает!» Должен же он, в самом деле, высказать суть своих требований. Для этого требовалось время, пускай — мизер, но Тойво не стал его тратить на ожидание. Он без колебаний прыгнул вперед и носком правой ноги выбил руку с пистолетом наверх, подальше от лица Лотты. Сухо щелкнул еще один выстрел, но он ушел куда-то в крышу вокзала. А потом пистолет вообще выпал из пальцев «товарища Василия» и улетел в сторону.

Вслед за ним упали и Лотта, и дезертир, и сам Тойво. Девушка громко вскрикнула, а парни, вцепившись друг в друга, покатились по перрону. Антикайнен подозревал, что в таких обстоятельствах оружие не бывает одно, поэтому локтем сопроводил взмах чужой руки. Если бы он этого не сделал, то финский нож, оказавшийся у врага, по рукоять ушел бы в его грудь и, без всякого сомнения, добрался бы до сердца.

Дезертир не очень удручился своим промахом: взмахнув ногами, как ножницами, он провернулся в воздухе и оказался снова в стоячем положении. Тойво сжался, как пружина, и прыгнул прямо со своих плеч. Он мгновенно обрел равновесие в вертикальном положении и замер, пристально глядя в глаза противника.

«Товарищу Васе» медлить было нельзя, поэтому он опять пошел в атаку: взмахнул ножом по широкой дуге, не попал, перехватил финку другой рукой и нанес резкий укол. Если бы Тойво оставался на ногах, оружие пронзило бы ему грудь. Но, уклонившись от первого выпада, Антикайнен не стал выпрямляться, наоборот — упал на колени. Он был безоружным, поэтому особого шанса в драке со столь искусным противником у него, увы, не имелось.

Чтобы выйти из этой ситуации, он и бросился на колени, однако вместо мольбы о милости, чего требовало такое положение, ударив костяшками руки в бедро дезертира, чуть выше колена. В этот удар он попытался вложить весь вес своего тела.

Тотчас же откатившись назад, Тойво, казалось, забыл о своем враге, снова поднявшись на ноги и в один прыжок оказываясь возле Лотты. Ни мало не заботясь об угрозе ножа в спину, он помог своей девушке подняться на ноги.

А ей действительно было очень больно. Неудачное падение самым подлым образом привело к тому, что она сломала себе левую руку, и теперь, прижимая ее к груди, она плакала, как ребенок.

Тойво, бережно поддерживая девушку за плечи, повел ее к ближайшей скамье.

— Все кончилось, Лотта, — сказал он. — Теперь нам нужно позаботиться о твоей лапке.

Спрашивать о самочувствии он не стал — к чему пустые вопросы? Хотелось как-то поддержать дорогого ему человека, приободрить и успокоить.

— Вызовем карету скорой помощи, приедем к докторам, там тебе поставят гипс и пропишут двухдневный успокаивающий массаж, — говорил он всхлипывающей девушке. — Массаж я беру на себя, а с тебя только спирт.

— Это зачем — спирт? — удивилась Лотта, на миг отрешившись от своего горя.

— Так мы с тобою бухать будем, потому что у нас стресс, а у тебя, вообще — травма.

Девушка непроизвольно заулыбалась сквозь подсыхающие на ее щеках слезы, и Тойво понял, что теперь все должно быть лучше, чем минуту назад.

— А что с этим бандитом? — внезапно вспомнила она.

А что с ним? Да ничего. После удара по ноге, полученного от Антикайнена, он попытался шагнуть к своему противнику, полоснуть его ножом и бежать прочь, да у него не вышло. Досаженная нога оказалась какой-то