Истории земли Донецкой. От курганов до терриконов - Сергей Валентинович Богачев

– Ух ты какой! Для начала неплохо. Какой цех? – спросил пожилой рабочий.

– Лафетно-штамповочный.

Лемешев, коренастый крепыш из сборочного цеха, сидел в своей каптерке мастера и пересматривал наряды.

– Фёдор, тут к тебе. – Сашку впустили в маленькую комнатку, одна стена которой была стеклянной и позволяла обозревать весь цех.

– Чем обязан? – Лемешев с интересом посмотрел на молодого человека с правильными чертами лица, подавшего ему руку.

– Говорят, здесь в большевики записывают… – Анисимов сказал это тихо, будто боялся быть услышанным.

– Говорят, что кур доят, – рассмеялся Лемешев и пожал ему руку. – Садись сюда. Рассказывай, почему пришел.

– Говорю же, в большевики записываться.

– Это, паря, не почему, а зачем. С чего это ты решил записываться? – Лемешев узнал парня, он его часто видел на территории, но таких были тысячи, и далеко не всем можно было доверять.

– А не подходит мне жизнь такая. И плыть, как полено по течению, тоже не собираюсь. И еще я очень злой на мастера…

Спустя час разговоров о жизни, о положении на заводе, о будущем Александр Анисимов вышел из каптерки большевиком. Нет, ему, конечно, не выдали партбилета, но Сашка считал это формальностью. Главное – что он теперь с ними и знает, как жить дальше.

* * *

Уже больше года Европу сотрясали военные действия. Одним пистолетным выстрелом в эрцгерцога Австрии Фердинанда больной смертельным тогда туберкулезом студент Гаврило Принцип разбудил всех богов войны, и давние скрытые противоречия, конфликты интересов, амбиций и правящих дворов стали явными, материализовались в миллионы смертей.

Ко всем потрясениям, которые переживала в начале XX века Российская империя, добавилась война, которую в последствии назовут Первой мировой. Промышленники были вынуждены перестраивать свои производства в интересах армии и флота, наступили сложные времена.

Заводы Путиловского общества, расположенные в Петрограде, имели большую проблему с производством боеприпасов: загруженность и без того имеющих низкую пропускную способность железных дорог не позволяла своевременно завозить сырье; линия фронта проходила немного западнее, и никто не брался гарантировать бесперебойную работу взрывоопасного производства.

– Я очень надеюсь, что наше утомительное путешествие в этом посёлке скоро закончится, и мы сможем с докладом явиться в Петроград на заседание Правления, – заметил Андрей Александрович Бучевских, заправляя за воротник салфетку. Уже подали жюльены – их запах для уставших от дальней дороги путников казался божественным.

– Андрей Александрович, – ваши слова, да до Бога бы… – ответил коллега Хорст. Каждое слово Марк Артурович – потомственный петербуржец – произносил нарочито медленно. Такую манеру общения он взял после начала войны с Германией, чтобы подчеркнуть свою русскость, чтобы подсказать собеседнику тем самым, что его немецкая фамилия – всего лишь наследие рода. – Чрезвычайно неприятное впечатление оставил этот херсонский помещик…

– Лещенко, – напомнил старшему коллеге Холодов.

В Юзовку комиссия прибыла из Николаева, а перед тем они оговаривали условия выкупа земель в Херсоне. Наличие судоходной реки, близость моря и железной дороги, все это существенно упрощало доставку готовых боеприпасов на западный театр военных действий, но единственный пригодный для строительства цехов участок находился в собственности местного землевладельца. Прослышав об интересе со стороны столичных промышленников, Лещенко необычайно возрадовался – в этой сделке просматривалась перспектива решения его финансовых проблем. Мало того, что помещик заломил цену за землю, так он еще и требовал взятку за отказ его же Товарищества на вере от пристани. «Введёте туда своих людей, я уступлю долю и потом – делайте что хотите», – торговался Лещенко. Марк Артурович никак не мог взять в ум, за что же еще нужно будет платить, если земля и так продаётся. «А как же… Мы тут спиртовой заводик намеревались ставить, а теперь придется от всего отказываться…» – Лещенко продавливал свой интерес напористо и прямолинейно.

Для приличия Хорст отбил телеграмму в Петроград, но получил ожидаемый ответ: «Переговоров с аферистами не ведем тчк». Не в правилах Путиловых было поддаваться на мелкий шантаж и вымогательство. Председатель правления общества Путиловских заводов – банкир Алексей Иванович Путилов приходился внучатым племянником Николаю Ивановичу Путилову – основателю Общества и человеку, пользовавшемуся в свое время безграничным доверием великого князя Константина Николаевича Романова.

– Где был бы этот Лещенко со своей винокурней, если бы англичане одержали окончательную победу в Крымской войне? – заметил Холодов.

– Знаете ли, очень неплохое блюдо, – прервал его Хорст, указывая на кокотницу. – Истосковался я за приличной пищей. А мещане, такие как Лещенко, – они же дальше своей бахчи планов не строят. Вспомните, друзья мои, как Николай Иванович Путилов положил свое состояние на строительство Перербуржского порта. За одно только свое слово, за обещание!

Историю о банкротстве Путилова, о глубоководном канале, по которому суда прямо из Балтийского моря шли бы к столичным причалам, минуя перегрузку в Кронштадте, помнили все. Император Александр II обещал поддержку, и строительство глубоководного порта в Петербурге согласовал, усмотрев в нем дело государственной важности. Николай Иванович Путилов после Высочайшего одобрения бросил на осуществление этого проекта все свои ресурсы, а когда средства закончились – стал закладывать недвижимость у банкиров. Работы шли полным ходом, а обещанного финансирования так и не появилось. Только после смерти Путилова его главное дело жизни было окончено, и торговый порт заработал.

– Император[116] тоже хорош… – ответил Бучевских. – Опереться бы ему на Путилова, нет же, послушал этих наушников жужжащих. Верил бы в успех дела – дал ссуду из казны, а так – одни обещания. То ли дело – великий князь Константин Николаевич! Он верил в Путилова.

– Я к вашему замечанию добавлю щепотку истории, если вы позволите… – Хорст сделал паузу и раскурил трубку. – Всего шестьдесят лет назад, а как много изменилось… Я как раз в этот год родился, представляете? 1854 год. Батюшка мой вхож был ко двору. Рассказывал, дело безнадежным было, Крымская война в разгаре. Да и какая она Крымская была? В нескольких морях воевали. Казна пуста, флота нет, под Петербургом эскадра стоит англо-французская. Всё, казалось бы… Но великий князь искал выход – и нашел. Путилов единственный, кто пообещал к навигации флотилию паровых канонерок собрать. Князь Константин на это дело выделил двести тысяч личных рублей, а Николай Иванович спланировал всё и раздал подряды так, что в работе одновременно оказались все те, кто не смогли взять на себя ответственность по отдельности. Каждый силен в своем – кто пушки поставил, кто броню, и все вместе справились.

– Спасибо, любезнейший. – Марк Артурович Хорст кивнул официанту, который наполнил фужеры и подал телятину. – Знаете ли вы, коллеги, как французы отреагировали на сей факт? Адмирал Пэно доложил тогда