Христоверы - Александр Владимирович Чиненков

– Нет, не надо, – отказался Андрон. – Ты только укажи нам направление, куда ехать, а дальше мы как-нибудь сами.

– Ну, раз так, – не стал настаивать Силантий, – поезжайте сами, коли в моей помощи не нуждаетесь.

Он объяснил, как не сбиться с дороги, и старец с возницей уселись в телегу.

– Через два дня жду тебя у нас на корабле, Силантий, – напомнил, отъезжая, Андрон. – Гляди, не позабудь. Всем голубям нашим интересно будет знать, какая судьбина постигла Евстегнея нашего, и молиться будем о спасении души его грешной.

Ржанухин подстегнул лошадь, и телега тронулась с места. Силантий ещё некоторое время оставался стоять на месте, провожая их долгим взглядом.

– Что-то мне не нравится ваш приезд, «голубки сизокрылые», – заговорил он себе под нос, поворачивая лошадь. – Чую, неспроста вы здесь объявились. А вот что вам понадобилось на скотомогильнике, поглядим-посмотрим…

21

Ржанухин остановил лошадь, и старец, сойдя с телеги, покрутил головой.

– Стало быть, приехали, – сказал он. – Скотомогильник, должно быть, здесь.

– Коню понятно, что здесь, – согласился Савва. – Вон холмики кругом, а крестов над ними не наблюдается. Знать животину здесь хоронят, а не людей горемычных.

– Тогда бери лопату и за дело, – распорядился Андрон. – Копай быстро и расторопно, покуда не занесла сюда нелёгкая никого.

Остановив взгляд на подходящем неприметном месте, Андрон, обходя холмики, направился к нему. Вооружившись лопатой, Ржанухин поспешил за ним следом.

– Вот здесь копай, да поглубже, – ткнул пальцем старец. – Чтобы зверьё не раскопало могилу.

* * *

Оставив телегу в густых зарослях калины, Силантий приблизился к скотомогильнику с другой стороны поляны и, устроившись в кустах, наблюдал за действиями Андрона и Ржанухина.

– Савва роет яму, – прошептал Силантий, вытянув шею. – Наверное, могилу для какого-то животного. Но почему так глубоко?

Ещё некоторое время он наблюдал за хлыстами. В конце концов Савва углубил могилу до уровня плеч, и старец остановил его.

– Ну, всё, будя, вылазь, Савва, – сказал Андрон, протягивая ему руку. – Девок всего две, и им много места уже не надо.

Ржанухин выбрался из ямы и воткнул в образовавшийся бугор земли лопату.

– Какое-то чувство гадкое появилось, будто за нами наблюдает кто-то со стороны, – сказал Андрон, ёжась и бросая по сторонам тревожные взгляды.

– Да нет тут никогошеньки, – буркнул Савва, отряхаясь. – В деревне не каждый день животина дохнет.

По указке заторопившегося Андрона Ржанухин подвёл к яме лошадь с телегой, и Силантий увидел, как хлысты выбирают из неё охапки сена и сбрасывают их в яму.

* * *

Старец и Ржанухин переглянулись. Они были напряжены и нервничали.

– Ну, чего ты пялишься на меня, Савва? – злобно высказался Андрон. – Шевелись, вынимай тела из телеги и бросай их в яму!

– Боюсь я, батюшка, – с исказившимся лицом прошептал тот. – А вдруг они живые обе?

– Не живые, мёртвые они, – сузил глаза старец. – А ежели кто-то из них живая, подсобим подохнуть, не живых же хоронить.

– Нет, не можно эдак, – засомневался Ржанухин, облизывая губы. – У меня рука не поднимется добивать их.

– Хорошо, пусть по-твоему будет, – осклабился Андрон. – Если живые они, то такими и похороним. А ты сверху ляжешь за непослушание, но прежде… Прежде я прокляну тебя, и душа твоя в ад отправится. Ты этого хочешь, Савва?

Кровь отхлынула от лица Ржанухина, и он стал похож на живого мертвеца.

– Всё сделаю, только не проклинай, батюшка, – промычал он сдавленно. – Не хочу я вечно в аду жариться.

– Вот так-то лучше, Савва, – с облегчением сказал Андрон. – А грехи твои я нынче же отпущу, как вернёмся. Ты снова безгрешным станешь и заживёшь в радости.

Они склонились над телегой и осмотрели тела сестёр. Старец ощупал Марию, девушка не подавала признаков жизни.

– Вот с неё и начнём, – прошептал он, глянув на сделавшееся серым лицо Ржанухина. – Её первой в яму скинем.

Андрон положил ладонь на грудь Евдокии и почувствовал слабое сердцебиение.

– И эта не дышит, Савва, – сказал он. – Так что её тоже добивать не придётся. А теперь за дело, братец, пока никто не явился сюда и не застал нас за скверным занятием.

Вдвоём они сбросили тела девушек в яму.

– А теперь засыпаем и едем, – покрутив головой и осмотревшись, сказал Андрон. – Дело сделано, и нам возвращаться пора…

* * *

Притаившись в кустах, Силантий не мог разобрать, чем были заняты хлысты.

– Так кого же они привезли? – спрашивал он себя. – Может быть, лошадь? Тогда я бы увидел торчащие копыта, пока разговаривал с ними. И почему они сдохшую животину везли сюда, если у города есть свой скотомогильник?

Наблюдая за действиями хлыстов, Силантий увидел, как старец и Ржанухин сбросили в яму два больших тюка.

– Да что там случилось? – прошептал он. – Падёж или мор какой-то в Самаре? Какую падаль они здесь хоронят тайком?

Силантий наблюдал за хлыстами до тех пор, пока они не закопали яму.

– Странно всё это, – размышлял он вслух, когда старец и Савва уехали, – до жути странно. Что ж, чемоданы мои пока пусть «покоятся» там, где я их «захоронил», тревожить не стану. А вот что хлысты в землю спрятали, пожалуй, погляжу. Очень уж любопытство разбирает.

Засучив рукава, Силантий принялся раскапывать захоронение. Изуродованные огнём пальцы с трудом держали черен лопаты, но он с упорством продолжал начатое дело.

Мягкая земля копалась легко, без усилий. И уже вскоре остриё лопаты упёрлось во что-то мягкое. Силантий с замирающим сердцем встал на колени и стал разгребать землю руками. Внутри всё замерло от волнения.

Разведя руками в стороны тонкий пласт земли, Силантий замер и содрогнулся от ужаса, увидев кисть женской руки.

– О Господи, не сплю ли я? – прошептал, растерявшись, он. – Да мыслимое ли это дело то, что я сейчас вижу в твёрдом уме и в твёрдой памяти?

Позабыв обо всём на свете, Силантий стал откапывать обнаруженное тело. Скрюченные, изуродованные пальцы двигались с трудом, но он работал старательно и упорно. И скоро извлёк из ямы и уложил на край могилы одно тело, затем достал и второе.

Освободив от мешковины тело Марии, Силантий замер, узнав её.

– О Господи, что же это, – шептал он в глубочайшем потрясении, ощупывая девушку. – Силы небесные, да ты же мертва, страдалица?

Отпрянув от Марии, он спешно освободил от мешковины тело Евдокии и едва не упал с ней рядом. У Силантия не было век, и слёзы брызнули из его глаз фонтанчиками. У него не было губ, и то, что от них осталось, скривилось в чудовищном оскале. Силантий закрыл лицо изуродованными ладонями