Иван Фирсов - Морская сила(Гангутское сражение)

— Не спит адмирал, блюдет неприятеля, — по­хвалил царь Апраксина. — Ветер стихнет, пойдем и мы к Гангуту. — И тут же приказал Бредалю гото­вить фрегат «Святой Павел».

«В 18-й день поутру, получа способный ветер, по-руча команду над корабельным флотом капитан-ко­мандору Шелтингу, пошел государь на том же фрега­те «Святой Павел» к Порколу… Прийдя к шхерам,сел на полугалеру (а фрегат отпустил к Елизинфор-су) и прибыл к Порколу того же дня в 8 часу пополуд­ни и тут ночевал».

Покидая фрегат, Петр распорядился капитану Бредалю:

— Фрегат перегонишь в Гельсингфорс, а сам на любой галере дуй в Твермине. Там ты будешь нужен.

Почти два месяца не виделись генерал-адмирал и контр-адмирал. Обнялись, и Петр первым делом спросил:

—    Што Ватранг?

—    Постреливает покуда на якорях для острастки, мы с ним любезностями обмениваемся. Отослал к не­му пленников. Неча их задарма кормить.

Не терпелось Петру своими глазами увидеть не­приятеля.

— Бона там, подле уреза, на горизонте, — сказал Апраксин, протягивая подзорную трубу. — Ежели дымки нет, разглядишь. Полезай на ванты.

Солнце поднялось к зениту, не слепило.

Петр долго всматривался в даль, что-то прики­дывал.

Внизу на палубе переминались с ноги на ногу Ап­раксин, Змаевич, Голицын, Бутурлин, Головин. Гене­ралы прибыли доложить о своих полках и дивизиях.

Цепляясь ботфортами за поперечные струны-сту­пени, царь спустился и спрыгнул на палубу.

— Гляжу, Ватранг не шевелится, паруса подоб­рал? — возвращая подзорную трубу Апраксину, спро­сил Петр.

—    Когда как, — ответил генерал-адмирал, засме­ялся. — Обвыклись мы с ним. Коли наш дозор под­крадется ближе, ихняя пушка для острастки ядром- другим пальнет. А так покуда не азардирует. Ждет нас не дождется.

—    В дозоре-то кто нынче? — спросил царь.

—    Капитан Лихудеев, государь. С ним три скампавеи. То не все. На бережку тож дозор. У Гангута три батальона солдат стерегут шведа.

—    Ладно. На море определились, поглядим солдатушек на берегу.

Осмотрев построенные вдоль палаток батальоны, царь взобрался на каменистый косогор, кивнул в сто­рону деревни:

—    Рыбаки, чаю, за рыбкой шастают в море?

—    Не без этого, государь, — утвердительно отве­тил Апраксин, — чухонцы здесь рыбкой кормятся.

—    Як тому, Федор Матвеевич, рыбку-то они и шведам доставляют, — продолжал допытываться царь.

—    Грешным делом и такое случается, — пояснил Апраксин, — куда денешься. Не воевать же нам с ними.

Петр примирительно хлопнул Апраксина по плечу:

— Ну, вели генерал, угощай чем Бог послал, про­голодался я. — Царь жестом пригласил генералов. — А вы мне, господа генералы, за трапезой о своих делах поведаете. Да и передохнуть пора с пути.

«В 21-й день царское величество и генералитетездили на шлюпках для осмотрения неприятельско­го флота, и того же числа в ночь 15 скампавей посла­но за один остров перед флот неприятельский…»

Царь на передней шлюпке велел грести за линию дозора.

— Господин контр-адмирал, не дозволено, — сер­дито заметил Апраксин, — все и отсель видно беа оку­ляра.

Петр молча отмахнулся, гребцы замедлили взмах весел.

Борт шведского дозорного корабля сверкнул пла­менем, окутался дымом.

Не долетев полкабельтова, всплеснув воду, плюх­нулись три ядра. Гребцы остановились. Побледнев­ший Апраксин круто повернул руль, шлюпка развер­нулась.

— Навались! — гаркнул Апраксин.

За кормой прогремел второй залп, ядра упали на том месте, где только что крутилась шлюпка… Петр через силу улыбнулся.

— Смазывай пятки, генерал-адмирал, баталия, кажись, почалась.

Далеко впереди частили веслами шлюпки с гене­ралами, навстречу спешили три дозорные скампавеи на выручку…

В Твермине Петр посоветовал Апраксину:

— Отряди в ночь к шхерам десятка полтора скампавей. Пускай швед досматривает, что мы не дрем­лем, коли что — отвадим поначалу.

На следующий день Петр прошагал весь полуост­ров пешком.

«В 22-й день ездили сухим путем на Гангут для рекогносцирования же неприятельского флота. Какс моря, так и с земли оного сочли (без крейсеров, ко­торых было 6): 13 линейных кораблей, 4 фрегата,1 блокгоус, 2 бомбардирских галиота, 2 шнявы,6 больших и малых галер; три судна, за островомвидны были как наши русские бригантины, а подлин­но рассмотреть было невозможно. Командиры надфлотом были вице-адмирал, 2 шаутбенахта».

К вечеру проголодались. Уставшие, сели ужинать. Петр запивал вином, наливал фужер Апраксину. Вре­мя шло к полуночи.

— Што, Федор, надумал? Лето кончается, не зи­мовать же здесь.

—    Есть одна мыслишка. Углядели мы здесь, ры­бари лодьишки свои таскают к просеке.

—    Ну-ну, — встряхнулся Петр, — которая к весту пролегла?

—    Как есть верно, Петр Лексеич. Они по той про­секе свои рыбацкие лодчонки перетаскивают на ту сторону Гангута. Змаевич там прошагал. Переволока та у них драгелем прозывается, версты полторы.

Петр не дослушал, схватил кафтан, шляпу, мет­нулся к двери:

— Борзо призови Змаевича, айда на сию перево­локу. Гляди, солнышко скоро взойдет.

Не прошло и получаса, как в предрассветной ти­шине по мокрому песку зачавкали ботфорты. Впере­ди, размахивая руками, саженными шагами вымери­вал переволоку царь. За ним едва поспевали Апрак­син, Змаевич, бригадиры. Дойдя до середины, Петр на минуту остановился. Здесь переволока чуть изги­балась, и теперь в обе стороны, на востоке и западе, проглядывалась зеркальная гладь моря. На душе по­веселело.

Продолжая вышагивать, Петр невольно перенесся мыслями в недалекое прошлое, на Белое море. Пят­надцать годков минуло с тоя поры. От затерянной на берегу моря рыбацкой Нюхчи до берега Онеги волок­ли сквозь чащу лесов, через болота, по кочкам, пер­вые суда на Балтику. Полтораста верст. Напропалую валили вековые деревья, стелили гати, сотни солдат­ских рук, перекинув через плечо канаты, тянули, во­лочили громадные яхты…

Петр первым подошел к урезу воды. Обмакнул са­поги, смывая налипшую грязь, расправил плечи, вздохнул полной грудью терпкий, с солоноватым при­вкусом воздух. Вдали за островками и шхерами ухо­дил к горизонту Ботнический залив.

Запыхавшиеся спутники вытирали о мох сапоги, устало переглядываясь. Царь крикнул стоявшему в стороне Змаевичу:

—    Сколь насчитал?

—    Четверок тысяч, две сотни, два десятка шагов, государь.

Петр растянул рот в улыбке:

— По моему счету тройка тысяч, четыре сотни, семь десятков. Оно и понятно. Твоя мерка менее моей.

Продолжая улыбаться, Петр повернулся к стояв­шему рядом Апраксину:

—    Сколь верст от Нюхчи до Онеги, Федор Матве­евич?

—    Верст полтораста. — Будучи Архангельским воеводой, генерал-адмирал дотошно изучил тот край.

—    То-то, — облегченно вздохнул Петр, — а здесь от силы версты три, не более. Стало быть, день-другой скампавеи, которые полегче, переволокем.

—    Как так?

—    А вот сей же час сыскивай среди солдат сотни три плотников, тащи топоры с галер, руби кругляк, вокруг его навалом. Стели гать. Переволоку будем ла­дить денно и нощно…

Вечером «командировано для делания мостов от полка по 100 человек с майором Преображенским».

В полдень, как повелось, к «Бремену» подошли две рыбацкие лодки. На палубу вышел Ватранг. Ут­ром ему доложили с дозорного корабля, что у русских на рейде Твермине необычная суета: строятся солда­ты, куда-то уходят.

Адмирал поманил к себе капитана:

— Позовите ко мне рыбаков.

Сняв шапки, переглядываясь, четыре чухонца по­клонились Ватрангу.

— Что делается у русских? — Расставив широко полные ноги, Ватранг мерил взглядом оробевших ры­баков.

Первым заговорил высокий, худощавый, с морщи­нистым лицом, пожилой чухонец:

— Так что, ваша милость, у русских объявился ихний царь Петр.

У Ватранга взметнулись лохматые, с проседью брови. Он потер пухлой рукой тщательно выбритый подбородок. «Теперь жди чего-нибудь непредвиден­ного. Значит, вчера это он подходил на шлюпках близко к дозору. Неспроста появился царь Петр, оста­вил в Ревеле эскадру».

Адмирал достал кошелек, звякнул монетами.

— Ты говоришь, русский царь появился? А поче­му у них такой шум и суета в лагере?

Вперед выступил пониже ростом, молодой чухонец:

—    Русские начали рубить лес, настилают ветки и бревна на драгеле.

—    Каком таком драгеле? — удивился Ватранг.

—    Который ведет через лес к другому берегу Рилакс-фиорда. По этому драгелю мы свои лодки таска­ем, когда рыбка уходит от Ганге.

Адмирал кинул рыбакам две монеты и зашагал в раздумье на ют. «Итак, царь уже начал действовать. Наверняка через драгель они перетащат десяток-дру­гой небольших галер и обойдут нас стороной. Чего до­брого, атакуют с двух сторон. От Твермине и Гангу-да… Теперь мои замыслы искать неприятеля у Ревеля нарушаются».