Кэтлин Гир - Предательство. Утраченная история жизни Иисуса Христа

Тит снова смотрит вперед, внимательно разглядывая дорогу.

— Тит, если мы не найдем ее этой ночью, мы уедем, обещаю. Как можно дальше.

Мы сворачиваем на улицу, на которой в течение нескольких поколений жили родные Марьям. Копыта лошадей проскальзывают по камням мостовой, лошади идут осторожно. Мы едем вдоль низеньких домов с плоскими крышами, мимо прекрасных садов, засаженных смоковницами и финиковыми пальмами. Ни в одном из домов не горят светильники. Все выглядит как-то странно и загадочно.

— Останься здесь, — приказываю я Титу, отдавая ему поводья. — И будь готов уехать.

— Да, хозяин.

Я торопливо взбираюсь по ступенькам, ведущим к двери дома ее отца, и стучу, сначала тихо, потом, когда никто не выходит, сильнее.

Дверь слегка приоткрывается, и сквозь щель на меня смотрит мужчина. Узнав меня, он распахивает дверь.

— Йосеф Харамати!

Это Лазарь, брат Марьям.

— Заходи быстрее!

Я вхожу, и он поспешно закрывает дверь.

— Они тебя ищут. Знаешь об этом? Все тебя ищу т. Синедрион, префект, все…

— Да, да, знаю, — отвечаю я. — Извини, что, появившись здесь, подвергаю опасности вашу семью. Но мне нужно поговорить с Марьям. Она здесь?

Дом наполнен запахом свежеиспеченного хлеба. Большой уютный дом с красивыми коврами на полу и множеством свитков на полках. В темноте трудно разглядеть что-то еще. В свете маленького светильника я смотрю на Лазаря. Он высокий и худощавый, темные волосы и борода обрамляют его округлое лицо. Темные глаза расширены, как от испуга.

— Нет, она не здесь, она…

Лазарь замолкает, словно остолбенев.

— Ты не слышал?

— Что?

Он несколько мгновений молча смотрит на меня.

— Равви… он восстал.

— Восстал?

— Да! — с горячностью отвечает он. — Этим утром Марьям и другие женщины, пришли к гробнице и увидели, что она пуста! Равви там нет. Это чудо!

В его глазах слезы. Голос Лазаря становится тихим от переполняющего его благоговения.

— Как и было сказано в пророчествах! Он восстал и вознесся, чтобы, воссесть одесную Бога!

Я начинаю заикаться.

— Л-лазарь, что случилось этим утром, когда люди впервые после праздников смогли покинуть свои дома? Зелоты не…

— О, это было ужасно. Зелоты собрали армию в пять тысяч человек, чтобы снять с креста тело Гестаса. Он умер во время праздников, никто не знает, когда именно. Зелоты были в бешенстве, бегали повсюду, возбуждая в людях злобу. Они обвиняли Рим в убийстве трех сыновей Израиля…

— А что же Пилат? Что он сделал?

— Он развернул три легиона и окружил лагерь зелотов. Слышал, что у них был приказ убивать всех подряд. Мужчин, женщин, детей. При малейшем неповиновении. В воздухе повис страх. Но…

Лазарь смотрит на меня, его глаза сияют.

— Что «но»?

— Перед рассветом, сразу после того, как мы пришли к гробнице, Марьям велела женщинам идти и повсюду рассказывать о происшедшем. Сама же она пошла к апостолам. Кифа… Кифа сказал, что не верит ей.[104] Но ее это не остановило. Она побежала к зелотам. Менее чем за три часа Марьям и другие женщины рассказали всем о том, что равви воскрес. Эти вести распространяются как пожар, клянусь тебе.

— И что же зелоты?

— Это было как наводнение, море людей. Тысячи зелотов пришли к твоему дому, чтобы посмотреть на гробницу. Каждый хотел прикоснуться к оставленному там савану. Думаю, весь Ерушалаим этой ночью опустел, потому что люди ждут своей очереди, расположившись по всем холмам вокруг твоего дома.

Гамлиэль, думаю я. Благодарю тебя, Господи, за Гамлиэля.

— И еще одно, — говорит Лазарь.

— Да?

— В гробнице был человек в белом. Он сказал Марьям, что равви передал с ним послание. Равви будет ждать апостолов и Кифу в Галиле.

— Апостолов и Кифу? Значит ли это, что Кифа больше не апостол его?

— Не знаю, — отвечает Лазарь, пожимая плечами. — Человек не…

— У тебя есть предположения, где может находиться Марьям? Мне надо поговорить с ней.

Лазарь беспомощно разводит руками.

— Мы не видели Марьям с момента распятия. Она послала Йоханну, чтобы та рассказала нам о чуде. Но я слышал, что кто-то видел ее в долине Кидрон сегодня, сразу после заката. Не знаю, зачем ей быть там, если можно вернуться домой, но…

— Благодарю тебя, — перебиваю я его, сердце бьется в груди, как молот. — Я уезжаю прямо сейчас. Чем меньше времени я здесь проведу, тем меньше опасности для тебя и твоей семьи.

Я разворачиваюсь и спешно иду к выходу. Лазарь бросается вперед, чтобы открыть мне дверь.

— Пожалуйста, будь осторожен. Если в толпе тебя узнают, солдаты…

— Да, я знаю. Буду осторожен.

Не попрощавшись, я выхожу за дверь и бегу к лошади. Тит, видимо опасаясь, что нас обнаружили, пинками разворачивает наших лошадей и подает мне поводья.

Взяв их, я вскакиваю в седло, и мы посылаем лошадей в галоп, быстро удаляясь прочь от дома.

— Что случилось? — спрашивает Тит. — Марьям там?

— Нет, — отвечаю я, качая головой. — Но думаю, что знаю, где она.

Глава 47

Как только они прошли Навозные ворота, поднялся ветер. Заратан скривился, когда его длинное одеяние собралось в хлопающие на ветру складки, а в глаза полетела галька. Пришлось прищуриться.

Шагах в трех впереди Кир и Варнава вели лошадей в поводу, спускаясь по уходящей вниз тропе. Судя по всему, ветер их не слишком беспокоил. Непонятно, где Калай. Может быть, за лошадьми, но он ее не видел.

Заратан снова двинулся вперед.

В свете луны казалось, что склон усеян огромными бесформенными тварями, хотя всякий раз, когда он подходил ближе, оказывалось, что это вышедший на поверхность известняк. Сделав шаг в сторону, он обошел очередное обнажение пород и зашагал дальше, склонив голову.

Больше двух часов они осматривали одну за другой низкие и широкие уродливые гробницы, но так и не нашли ничего интересного.

Шедшие впереди лошади остановились.

— Эта дорога слишком круто уходит вниз. Мы не сможем спустить лошадей, дальше придется идти без них, — сказал Кир.

Варнава поглядел в глубокое ущелье, залитое лунным светом, а потом обернулся назад, к Навозным воротам, мысленно проводя прямую линию так, как было нарисовано на папирусе.

— Да, ты прав. Нам нельзя идти обходным путем, иначе мы можем потерять выбранное направление. Давай найдем куст или скалу, чтобы привязать лошадей.

Заратан прошел вперед и поглядел вниз, в ущелье. Там виднелась узкая петляющая дорога, ведущая к долине Кидрон.

Кир и Варнава принялись искать подходящее место, чтобы привязать лошадей. Заратан с мрачным видом стоял на месте, сложив руки на груди.

Калай посмотрела на него и криво ухмыльнулась.

— У тебя такой вид, будто ты конское яблоко съел, — сказала она, подойдя к нему.

— Ты хорошо знаешь, что я два дня вообще ничего не ел, даже конских яблок.

— Почему бы тебе не сделать что-нибудь полезное, например поискать место для лошадей? Это поможет забыть о голоде и окажет целебное воздействие на душу.

На последней фразе она сделала ударение.

— Откуда тебе знать? Ты непристойная язычница, поклоняющаяся демонам, — резко ответил Заратан.

Калай уперла руки в бедра.

— Меня, оказывается, понизили в ранге до поклоняющейся демонам? Мне больше нравилось, когда ты считал меня воплощенным демоном.

Зловеще поглядев на него, она подобрала юбку и последовала за Киром и Варнавой.

Быстро оглядевшись, Заратан поспешно пошел следом. Меньше всего он хотел оставаться в одиночестве в таком месте.

Когда они выходили через Навозные ворота, Варнава собирался свернуть направо по изображенной на карте короткой дороге, сворачивающей к западу от длинной прямой, но они увидели стоящих вдалеке двоих людей и решили, что следует идти по более длинной дороге.

— Так будет лучше, — сказал Варнава.

Кир привязал лошадей к отшлифованной ветрами и песком вершине скалы высотой в рост Варнавы.

— Что теперь? — спросил он, оборачиваясь.

— Нам надо найти дорогу вниз, в ущелье.

Варнава принялся отвязывать веревки, которыми крепились мешки с книгами.

— Брат, боюсь, все тропинки здесь узкие, покрыты гравием и скользким песком, по ним будет трудно спускаться с грузом, — сказал Кир. — Думаю, будет лучше оставить книги здесь, не снимая их с лошадей.