Елизавета Дворецкая - Ольга, лесная княгиня

Конец битвы я наблюдала уже своими глазами. С заборола мы увидели бегущих, и я приказала не затворять ворота, чтобы вои укрылись в городце.

Как я могла закрыть путь к спасению людям, которые пришли сражаться за меня?

Но тут же я увидела киевлян – они преследовали зоричей.

Как я ни вглядывалась, Дивислава нигде не могла отыскать. Но даже тогда я еще не думала о том, что означает его отсутствие. Я понимала, что все идет не так, но у меня в голове еще не укладывалось, какие губительные последствия это принесет…

Те, кто первым вбежал в город, стали тут же закрывать ворота.

Я кричала, требовала открыть, потому что вошли еще не все, но они меня не слушали. Со стены вопили, что киевские совсем рядом. Уже был виден стяг Ингвара и его ближняя дружина – она выделялась множеством шлемов и кольчуг, а еще – уверенными слаженными действиями.

Если серые кожухи наших катились во все стороны, будто ягоды из опрокинутого туеса, то кольчуги целеустремленно бежали к воротам.

Те уже были закрыты, и остатки войска оказались зажаты между киевлянами и стеной.

Многие просто разбежались, спрятались в оврагах вокруг городца: кусты еще не облетели и давали хорошее укрытие. Настигнутых убивали – луговина уже была полна лежащих тел. Они еще выглядели совсем как живые.

И было дико видеть, что десятки людей прилегли наземь прохладным осенним днем… Ран и крови из такой дали заметно не было.

Тогда я уже не могла не понимать, что происходит.

От наших отцов мы с Эльгой с детства наслушались рассказов о походах и захватах городов.

Мне нужно было только уразуметь, что все это происходит здесь, сейчас и со мной. С моими людьми. С детьми, которых я уже почти привыкла считать своими.

И тут мне стало страшно.

Я выросла возле дружины и свыклась с соседством вооруженных людей, но впервые я застала врагов возле своего порога.

И понимала, что защищать нас некому. В городце стояли плач и вопль, никто уже не слышал даже самого себя…

Я не думала, куда же пропал Дивислав, но видела, что среди вернувшихся его нет.

Я побежала к детям. Дивуше и Колошке тогда было десять, а остальным еще меньше. Они оставались у Держаны: она сидела с ними и не выпускала, чтобы не затоптали.

Вскоре мы услышали удары.

Дружина Ингвара совсем недавно вернулась из похода на Прут и Буг, а там им привелось взять немало городцов. Раздался треск – ломали ворота.

Мы все сидели, вцепившись друг в друга; я не знала, что еще могу и должна сделать. Челядинки и еще какие-то женщины набились в избу, засели по углам и вопили. Казалось, само небо сейчас рухнет нам на головы и всех раздавит! Помню, я сжимала в объятиях самую младшую Дивиславову дочку, Живлянку, ей тогда было пять лет, и прижимала к груди, чтобы закрыть от падающих обломков…

А потом к нам ворвались люди в кольчугах.

Их лица так ясно отпечатывались в моем сознании, и в то же время они казались мне все одинаковы. Впоследствии я старалась не воскрешать их в памяти, не вспоминать и не знать, кто из них это был.

– Княгиня! Где? Которая? – кричали они, вытаскивая женщин из углов.

Тогда я запихнула Живлянку в кучу братьев и кое-как встала.

– Это я.

Они посмотрели на меня: мой богатый убор молодухи подтверждал, что я говорю правду.

Сразу двое схватили меня за руки и потащили из избы.

Я не противилась. Мне казалось, что меня сейчас втолкнут в пасть Змею Горынычу; но раз уж он явился и завладел нашей землей, это была неизбежная участь княгини.

Меня привели в нашу собственную избу.

Еще вчера я была здесь хозяйкой, но сейчас все было перевернуто вверх дном и стало незнакомым. Кольчуги расступились. На моей укладке из приданого сидел какой-то парень, тоже в кольчуге, без шлема, с обритой головой и с «молоточком Тора» на груди. Совсем молодой, безбородый, только заросший рыжеватой щетиной.

– Князь, вот эта!

Кольчуги пихнули меня к парню, так что я едва не упала к нему на колени.

– Ты – Дивиславова княгиня? – спросил он.

– Я.

Он смерил меня взглядом, потом встал, схватил за руку и толкнул на укладку.

Я не держу на него зла за то, что он тогда сделал.

Даже если бы он этого не хотел – так полагалось. Я была женой вождя, которого он убил, и хозяйкой города, который он захватил. Взяв меня, он закрепил свою победу над Дивиславом и права хозяина над всем, чем прежде владел его соперник.

Я тогда с трудом понимала, кто он такой.

У меня носились смутные мысли, что во главе этого Змеева войска стоит Ингвар, сын Ульва, прежний и новый жених моей Эльги. Но я не сразу поняла, что это и есть он: судьба моей сестры, которая столкнулась с моей судьбой и оставила в ней такой след…

Его хирдманы ловили женщин по всему городцу.

Посередине площади резали скот и разводили костры.

Ингвар вскоре ушел.

Опомнившись немного, я хотела пойти посмотреть, как там дети, но боялась того, что могла увидеть…

Будто окаменев, я не могла шевельнуть ни рукой, ни даже мыслью.

Ближе к вечеру Ингвар снова пришел и принес кусок свинины, обжаренной на костре.

Думаю, он собирался съесть его сам, но, увидев меня, предложил мне. Я не могла есть и покачала головой. Тогда он сел к столу и принялся за мясо сам.

– Ты ведь сестра Эльги? – спросил он.

– Да.

– Не бойся. Она просила меня не обижать тебя.

Я помолчала.

Обидел ли он меня? Должно быть, не сильнее, чем было необходимо…

– Где дети? – спросила я потом.

– Какие?

– Мои… то есть Дивислава.

– Не знаю. А у него были дети? Откуда? Ты же замужем всего ничего!

– У него дети от покойной жены. Зоряша уже почти взрослый, он ходил с ним в битву. И…

Я только сейчас через силу заставила себя заговорить об этом:

– Мой муж ведь… погиб?

Ингвар кивнул, продолжая усердно жевать.

– И хотя бы…

Я боялась, что сейчас разрыдаюсь и не смогу говорить, поэтому торопилась:

– Ради моего родства с твоей невестой, ты позволишь нам похоронить его?

– Позволю. И даже не ради вашего родства, а потому что он князь и воин. А я, чтоб ты знала, сам княжеского рода и умею уважать людей, если они заслуживают уважения. Когда-нибудь кто-нибудь убьет и меня, от этого никуда не деться, я же не собираюсь жить вечно или сдохнуть на соломе от расслабления членов, мочась под себя. Но я хотел бы, чтобы он тоже отдал меня родичам, чтобы погребли по-человечески. Чтоб ты знала, вообще во всем этом виноват Эльгин отец! Не надо было обещать девку сразу двоим! Если бы мы с ним не делили одну и ту же, может, и договорились бы.

О чем договорились? Если бы они не соперничали из-за Эльги, чего им было бы делить?

Тогда я не понимала.

Догадалась только много времени спустя.

А он понимал уже тогда.

Сколько я ни слышала про Путь Серебра, в моем представлении его слагали много отдельных земель, владения разных племен и родов, которые всегда были сами по себе и всегда будут сами по себе. А Ингвар уже тогда понимал, как досадно, если между двумя частями твоего владения лежат обширные чужие земли, и как было бы сподручно, если бы весь Путь Серебра принадлежал кому-то одному!

И лучше всего – ему самому.

– Сколько лет вашему Зоряше? – прервал Ингвар мои мысли.

– Четырнадцать.

– Повезло! – Ингвар отбросил кость и утерся каким-то из моих рушников. – Четырнадцать, а уже князь! Мне вон скоро двадцать… кажется, а я все по полю хожу, ищу дружине чести, а себе славы…

– Но где же он? – Я наконец встала, уловив хоть одну нужную и ясную мысль. – Он был с отцом…

– Не знаю. – Ингвар встал. – Ну, пойдем искать.

Проходя вслед за ним по городцу, я старалась не смотреть по сторонам.

Везде стоял разгром.

Прямо на площади возле костров лежали разрубленные на части свиные и коровьи туши – для угощения дружины победителей. Валялись полуобглоданные кости с плохо прожаренными остатками мяса. Под ноги попадались то осколки посуды, то сломанные ковши, то рваные рушники и клочки сорочек, которыми перевязывали раны.

Под стеной я увидела несколько мертвых тел – тех, кто погиб уже в городце.

Не думаю, что прибежавшие сюда зоричи сильно сопротивлялись, но свалка была. Тела лежали в куче, и не сразу удавалось опознать в них бывших людей – лишь случайно бросались в глаза то рука, то нога, а порой даже трудно было понять, что это такое…

Ну, хватит. Это все уже не важно.

Я попросила Ингвара сперва поискать Зоряшу среди пленных. К счастью, именно там мы его и нашли, и мне не пришлось осматривать убитых.

Ингвар послал хирдманов принести тело Дивислава. Они это исполнили, отыскали даже нашего «ратного чура».

Ингвар делал все, о чем я его просила, и мне даже было трудно поверить, что он и принес в мой город смерть и разорение.