Схватка за Родос - Евгений Викторович Старшов

кроша в щепы весла. Галера крутанулась, раздался многоголосый отчаянный гам.

— Капитан, — приказал Альварец, — давай-ка тоже разворачивайся быстрее, угостим его из носовых как следует!

Дружный прицельный залп нескольких носовых орудий довершил разорение вражеского корабля. Было бы желание и время, с ним можно было бы покончить, но Альварец велел плыть далее, в то время как вторая галера, приблизившись, вновь угрожала иоаннитам; управлять галерой без руля, одними веслами, было весьма проблематично.

Погоня и перестрелка продолжались. Разорив турецкую галеру, англичанин вконец обессилел и был в полубессознательном состоянии отнесен в корабельный лазарет и передан в руки врача. Враг был настойчив и упрям, и еще неизвестно, доплыл ли бы Альварец со своими высокопоставленными турками до Родоса, если бы не счастливая случайность: уже пройдя Кос, на обеих галерах узрели появившиеся на горизонте орденские корабли — большую каракку и три галеры, все под парусами. На судне Альвареца возликовали, турки сочли за благо круто развернуться и удариться в бегство. Только тогда из каюты вышли два важных мусульманина, успокоенно разглагольствовавших друг с другом на своем языке; они снова притворялись, что были выше всех этих суетных военных дел, но истомленные погоней и боем христиане не обращали на них внимания. Две смены гребцов тут же обессиленно обмякли на своих банках, предоставив собратьям незавидную долю гребного труда…

2

Встретившись с орденскими кораблями, каракка из Петрониума встала на якорь. То же сделали и прочие суда за исключением одной галеры, ринувшейся вслед за турками. Галерный комит с бригадой корабельных плотников на скорую руку чинил повреждения, заботясь, главное, чтобы хоть как-то наладить руль.

Тем временем завязался разговор.

— Вы оттуда — а мы туда! — заливаясь веселым смехом обратился к коменданту де Зуниге рыжебородый синеглазый гигант — капитан каракки, обветренный, с повязанным на голове красным платком — наш старый знакомый Роджер Джарвис — кутила и пропойца, весельчак и сквернослов. — Вот, везем вам денежки, оттого и конвой такой!

— Что за деньги, Роджер? — поинтересовался брат Альварец. — Я их как бы ниоткуда не жду, да и вестей не было.

— Деньги везу я, брат Альварец, — ответил вместо капитана бледный рыцарь со строгим, слегка полным лицом. — Два с половиной года скоро, как брат наш и господин Пьер д’Обюссон послал меня в Англию и Ирландию, где в последней, с позволения короля Эдварда, я продавал индульгенции от всесвятого отца нашего папы именно в пользу укрепления Петрониума. Теперь вот везу их к вам.

— Брат Джон Кэндол, английский "столп", если я не ошибаюсь?..

— Собственной персоной.

— Мне их везти не доверили! — засмеялся Роджер, и все, кто слышал его слова, тоже волей-неволей рассмеялись: зело поучительная история о богатстве и разорении Роджера Джарвиса уже не первый месяц была притчей во языцех… Полученные двести золотых крон за разрушение турецкого плавучего моста растворились в небытии! Здравомыслящие благонамеренные люди говорили моряку: сдай деньги в оборот венецианцам или заведи пару-тройку кораблей, займись торговым делом, перепродавай, наживай деньгу на деньгу, домище выстрой. Да куда там! Ну, домик он приобрел, как и намеревался, да попутал бес — купил еще себе толстую турчанку с черными как смоль волосами до колен. Она через пару месяцев и сбежала от него при случае со всем его золотым запасом. Сосед-грек тогда наставительно заметил ему:

— Деньги — что ежик: словить легко, да удержать трудно.

Оставалось только согласиться и пропить дом с присловьем — как пришло, так и ушло!

Магистр, ненароком узнав об этом, выкупил герою дом и поставил на ответственный пост — поручил капитанствовать на трехмачтовой орденской каракке. Джарвис был рачительным хозяином и ответственным капитаном: на каракке царили чистота, порядок. В объемном чреве судна лежали двести каменных ядер к установленным по бортам восьми бомбардам, несколько бочек с порохом, аркебузы с огнеприпасами, груды абордажного оружия — в общем, Джарвиса просто так взять было нельзя, да он и не дался бы. Неслучайно поэтому он и был сейчас отправлен в Петрониум с деньгами.

— Придется вам обождать меня в замке Святого Петра! — крикнул Альварец Кэндолу и Джарвису. — Сейчас с вами разобраться не могу, срочное дело к великому магистру.

— Пусть так, что ж делать. Главное, уведомите об этом начальство, чтоб нам потом не выговаривали!

— Властью коменданта повелеваю.

— Ясно!

На голос Джарвиса из галерного лазарета выковылял одноглазый и, удивленно охнув, спросил:

— Никак Джарвис из Плимута?

— Он самый — только в Плимуте я не был лет уж двадцать! А ты-то что за старый черт? — Тут благочестивых иоаннитов передернуло, но все знали: Джарвиса не исправить, и это еще не самое худшее, что он может сказать. От его речей может не только рай, но и ад содрогнуться. — Что хочешь, со мною делай — не признаю!

— А вот вспомни, кто одним выстрелом взорвал пороховой погреб на ланкастерце, так что нам уши заложило, а от них только руки-ноги по сторонам да в небо полетели. Вот была забава! А что сказал юный король Эд? Сказал: "Мой громовержец!"

— Лопни мои кишки, Гарри, первый канонир!

— А кто ж еще!

— Где глаз-то потерял?

— Пришлось одолжить туркам, но я с ними рассчитался уже, спроси после, как.

— Не сомневался!

— Если бы не турки, мы с тобой двумя годами ранее встретились бы. А теперь я в госпиталь, так что заходи навестить, только знай — без джина не приму!

— Непременно! Правда, насчет джина не обещаю, но что-нибудь наподобие недурное отыщу. А потом к себе на корабль возьму — пойдешь?

— Как только оклемаюсь, так сразу!

— Ну, дай-то Бог, дружище!.. А, жалко, что ты к осаде не поспел — застал бы нашего общего знакомого, так сказать — самого сэра Томаса Грина!

— Это ж кто бы мог подумать!

— Да, тоже ушел вот было от смуты сюда, на Родос, да здесь не спокойней, чем в Англии оказалось. Вернулся туда вместе с внуком, как тот более-менее оклемался от ран. Писал вот нам, что стал приором в Шингэе, внука, сэра Даукрэя, тоже хорошо пристроил. Что ж, они герои, им почет и слава!

— Я видел их обоих не столь давно, — тихо промолвил сэр Кэндол, но его никто не услышал; ему доселе было горько, что он был отправлен "в тыл" в столь славный момент…

После наскоро сделанного ремонта суда разошлись, и дальнейшее продвижение как тех, так и других осуществлялось уже без происшествий. По правому борту галеры замка Святого Петра оставались мелкие острова, включая Тилос, и затем уже возник Родос — столица орденского государства иоаннитов…

Весь город-крепость многие месяцы был