Время умирать. Рязань, год 1237 - Николай Александрович Баранов

мешать беседе боярина с князем. Впрочем, в начале пути разговор не клеился: встали рано, толком не проснулись, потому ехали в полудреме. С восходом солнца ожили. Мало-помалу завязался разговор. Сначала говорили про погоду, про морозец, особо свирепо покусывающий нос и щеки с утра. Потом Ратислав рассказал про лес, про засечную черту, про то, как организована на ней служба. Все это Олег Красный в общем знал, но Ратьша говорил об интересных подробностях, о которых переяславский князь не слыхал. Потом ехали какое-то время молча, любуясь вековыми соснами и елями, сверкавшими под солнцем свежими снежинками, особо яркими на темной хвое.

– Как мыслишь, побьем татар? – задал в конце концов, видно, давно мучивший его вопрос Олег.

Ратьша с ответом не спешил. Затем качнул головой.

– В поле – нет. Зря Юрий Ингоревич этот поход в степь затеял. Ну да о том я уж говорил. Помнишь…

– Да почему же нет? – загорячился Олег. – Вояки они, конечно, посильнее половцев, но намного ли? Вспомни: один наш одоспешенный конный дружинник аль детский стоит троих, а то и пятерых половцев. Пусть эти и сильнее, все равно один наш двух-трех татар стоить будет! Не так разве?

– Пусть даже так, – невесело усмехнулся Ратьша. – Пусть даже трех татар наш вой стоить будет. Наших тринадцать тысяч. Множим на три. Тридцать девять получается. А татар семьдесят. Да и не все наши так хороши. Вспомни, даже дети боярские многие одоспешены кое-как. Я уж не говорю об ополченцах. А выучка… Татары, говорят, бьются, как единый кулак, а мы…

Нет, в поле против них нам не выстоять. Мыслю, выйти из битвы, сохранив живыми воев побольше – вот в чем задача. Потом трепать их малыми отрядами в Черном лесу и на засеках. После битвы, конечно, там уже не удержим, народу не хватит, но потрепать потреплем. Потом бы отошел к городам. Конницу за стены прятать бы не стал: толку там от нее немного. Пешцов – да, на стены. А конница должна кружить вокруг города, не давать татарским отрядам запасать корм лошадям и еду воинам, наскакивать на осадников, рушить пороки и тараны. – Ратислав умолк. Снова усмехнулся грустно. Добавил: – Да только не слушает никого князь. И меня тож…

– Да если делать так, как говоришь, пускать врага на землю нашу, сколько народу сгибнет, сел, городов, деревень сколько сожгут!

– И так сожгут, – жестко ответил Ратьша. – Не удержать нам татар. Даже если и в поле не выходить, а из-за засек отбиваться, слишком уж перевес велик. А смерды в схронах попрячутся. Кого-то, понятно, достанут, но многие уцелеют. А горожане, может, за стенами отсидятся. Хоть это вряд ли. Вспомни, что они с Булгарией сделали. А та всяко была посильнее нашего княжества. Дождались хотя бы владимирцев, тогда еще могли бы удержать ворога на засеках. Так нет же!

– Нет, нельзя пускать находников на родную землю, – помотал головой Олег. – Смотреть, как зорят селения, девок бесчестят, мужей и детей в капусту рубят. По мне, лучше голову сложить в битве.

– Голову сложить – дело нехитрое, – не согласился Ратислав. – Убьют тебя и твоих воинов, а татарове все так же будут убивать рязанцев, глумиться над женами, насаживать на копья стариков и детей. Легче им будет от того, что ты здесь, на границе, ляжешь со своими воями?

– Ну так надо тогда было, как мой дядя Роман советовал, покориться! – выкрикнул Олег. – И все живы будут!

– Это вряд ли, – покачал головой Ратислав. – Коловрат тогда на совете правильно сказал: пожрут татары все запасы, как саранча. Вымрем к весне с голоду. Да и не удержится такое войско от грабежей и насилия, мыслю, какой бы строгий порядок в нем ни поддерживался. А начнут грабить, насиловать – наши не удержатся, за топоры возьмутся. Тут уж монголы посчитают себя вправе рубить всех направо и налево. Вот так вот.

Олег надолго замолчал, ехал, думал, опустив голову. Потом встряхнулся несогласно, сказал:

– Может, и правильно все, что ты говоришь, брат, но назавтра иль послезавтра, когда сойдемся с татарами в битве, я назад оглядываться не буду. Пойду вперед и буду рубить поганых, пока сил хватит. Чем больше побью, тем меньше их на нашу землю ступит. Легче будет тем, кто в городах и весях наших остался.

– Что ж, я тоже за спинами своих воев отсиживаться не собираюсь. Может, явят Перуне или Христос чудо, и побьем все же татар. А коль нет, но доведется уцелеть, попробую делать так, как сказал. Но это коль не будет другой княжьей воли.

После этих слов оба надолго замолчали, думая каждый о своем. Олег о том, что сказал Ратиславу. А Ратьше перед глазами все виделась Евпраксия. Ее глаза, смотрящие с укором, нежное лицо, гибкий стан. Он, тряхнув головой, отогнал видение, попробовал вспоминать муромскую невесту. Но лицо ее почему-то не виделось. Да и то… Сколько они с ней провели времени? Неделю? Меньше? Да и давно это было. Он прикрыл глаза. Снова перед мысленным взором встал лик Евпраксии.

«Она же жена твоего друга, побратима», – укорял рассудок.

«Но друг умер, кто защитит теперь ее и ребенка? – нашептывал кто-то в голове. – Не ты ли самый достойный?»

Вот такие мысли одолевали Ратьшу в день перед битвой, которая должна была решить судьбу Рязанского княжества.

Ехали до темноты без привала и обеда – день короток, можно потерпеть. Прошли большую часть пути через лес. На ночь шатров не ставили – долго. Для начальных людей соорудили шалаши из елового лапника. Остальные, поужинав и задав овса лошадям, набросали тот же лапник на схваченную морозом, припорошенную снегом хвою, прикрыли его овчинами, улеглись поплотнее, так, чтобы согревать друг друга, и укрылись меховыми плащами. Дежурные, меняясь, всю ночь поддерживали разведенные вокруг лежбищ костры. Ничего, выспались. Привычка к такому ночлегу имелась.

Наутро завтрак – и в дорогу. На степную опушку Черного леса Ратьшин головной дозор выбрался еще засветло. Опять к деревеньке, в которой ожидали из татарского стана княжича Федора. Деревня была цела, так что князю Юрию со свитой нашлось где остановиться. Поселили его в старостиной избе.

Ратислав с Олегом и ближней дружиной остановились в небольшой избенке на окраине со стороны степи. Сразу отправил пять десятков сакмогонов в сторону татарского стана. За татарами, понятно, следили все это время рязанские дозоры, но лучше, если глаз, следящих за врагом, будет больше.

Не поместившиеся в избах воины разбили палатки и шатры. Перед тем как двинуться на врага, надо хорошо отдохнуть, поесть и переночевать в