Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря - Сантьяго Постегильо

Царь плохо понимал, с чем это связано, но не стал доискиваться.

– Передай проконсулу, что я согласен, – ответил Митридат Шестой ожидавшему ответа римскому военачальнику.

Domus Юлиев, Рим

85 г. до н. э.

Когда пятнадцатилетний Цезарь предстал перед Цинной, тот сразу перешел к делу: выразил соболезнования в связи со смертью отца и напомнил, что, несмотря на печальное событие, свадьба решена, осталось лишь назначить дату.

Юный Цезарь знал, что не может и не должен возражать: будущий тесть правил всем Римом. К тому же Цезарь любил Корнелию и был счастлив, что она станет его женой. В мире, где брак был простой сделкой, ему очень повезло.

– Как только она достигнет детородного возраста, – ответил он.

– Хорошо, – кивнул Цинна. – Как мы и договаривались. Отрадно, что ты готов сдержать слово, данное отцом…

Тут в атриум вошел вспотевший посыльный, громко объявив, что должен видеть Цинну. Тот шагнул навстречу, и легионер сказал:

– Я привез новости из Азии, консул.

Хотя Цинна был не в своем доме, а у Цезаря, он вел себя так, будто все здесь принадлежало ему: стоя в середине атриума, он повернул руки ладонями вверх.

– Что за новости? – спросил он, но посыльный молчал. – Ради всех богов, легионер, отвечай! Консул среди друзей! Не так ли? – спросил он, повернувшись к Цезарю.

Юноша кивнул.

Помимо Цинны в атриуме присутствовали Аврелия, Котта, Корнелия и сестры Цезаря. Такое обилие женщин явно смущало легионера, которому предстояло передать военное донесение. По требованию Цинны он сообщил, кратко и точно:

– Фимбрия мертв, мой консул. Сулла предложил Митридату мир, тот принял его и отступил к Понту. Затем Сулла напал на Фимбрию, как на врага, и загнал в Фиатиру, что между Сардами и Пергамом. Фимбрия приказал своим отрядам вступить в бой с войсками Суллы, поскольку тот заключил мир с понтийским царем, не посоветовавшись ни с ним, ни с Сенатом, но Сулла подкупил солдат, не жалея денег, и те отказались сражаться, так что Фимбрия бежал в Пергам. Сулла нагнал его в храме Эскулапа, где Фимбрия покончил с собой. Сулла начальствует над двумя войсками в Азии и теперь, после мира с Митридатом, обещает вернуться в Рим через несколько недель.

Цинна молчал. В атриуме повисла тишина.

Римский консул, в то время – вождь популяров, держал в своих руках город, но отныне у него не было войска, чтобы дать отпор Сулле.

– Но откуда у него столько денег? – стал размышлять вслух Цинна. – Он заключил мир с Митридатом, но вряд ли понтийский царь помог ему подкупить солдат. Откуда деньги? Опять что-то украл?

Никто не осмеливался ответить, да Цинна и не ожидал ответа, поэтому дальше раздумывал молча. Его замысел – уничтожить Суллу в Азии – провалился; хуже того, Сулла сделался сильнее. Было ясно, что важные дела нужно делать самому. Он положился на Фимбрию, а тот все провалил.

Цинна снова посмотрел на Цезаря:

– Итак, свадьба состоится. А сейчас мне нужно заняться другим. – И, не глядя на дочь, окликнул ее: – Корнелия, иди за мной.

– Да, отец, – покорно ответила девушка. Уходя, она бросила взгляд на Цезаря. Тот ответил едва заметной улыбкой того, кому суждено стать ее мужем.

Отец и дочь покинули атриум Юлиев.

Аврелия догадывалась, что будущий союз, который еще несколько минут назад казался чрезвычайно выгодным, теперь мог обернуться тяжким бременем. Но как отказать Цинне? И одновременно – как можно допустить этот брак, если Сулла становится все сильнее, а его возвращение в Рим неизбежно? Если в смертельном поединке победит Сулла, муж дочери Цинны не заслужит благосклонности верховного вождя оптиматов.

Аврелия нахмурилась и сглотнула слюну.

XXXVII

Свадьба Цезаря

Рим, 84 г. до н. э.

Корнелия достигла детородного возраста.

Ей было всего тринадцать – совсем еще ребенок, – но так как она могла иметь детей, отец торопился. Приготовления к свадьбе с Цезарем начались. Выбрали день для заключения брака. Задача была непростой: римляне делили дни на dies fasti, подходящие для свадьбы или другого важного начинания, и dies nefasti, когда всего этого делать не следовало.

Римляне были суеверны, а времена стояли неспокойные, так что выбрать подходящий день, несмотря на желание обеих сторон, оказалось сложно. И все-таки этот день настал.

Обе семьи устроили sponsalia – обручение, на котором оглашался брачный договор. Обсудили приданое, а также особенности брака. Предполагалось, что союз будет cum manu, а не sine manu: тем самым Корнелия перейдет под полную власть своего мужа и перестанет зависеть от отца. Об этом просил сам Цезарь, и хотя Цинне не хотелось терять власть над дочерью, важнее было скрепить союз с родственником Гая Мария, нежели начинать долгие споры об условиях брака.

Наконец договор был подписан.

Цезарь протянул Корнелии железное кольцо, надел его на безымянный палец левой руки своей избранницы – от этого пальца, по мнению римлян, шел особый нерв прямо к сердцу. В ближайшем будущем кольцо, в соответствии с обычаем, предстояло заменить на золотое. Свадьба должна была состояться через несколько месяцев и в любом случае – не позднее чем спустя два года.

Обручение завершилось роскошным пиром, на котором обеим семьям желали счастья и процветания. То был своего рода островок добрых чувств посреди бури, бушевавшей в Риме.

Азия, 84 г. до н. э.

Все награбленное в Греции золото и серебро Сулла пустил на подкуп солдат Фимбрии. Предприятие увенчалось успехом во всех смыслах, но теперь ему требовались деньги, невероятно много сестерциев, денариев или талантов. Любых монет. Деньги есть деньги. Теперь у Суллы было не одно, а два войска, которым предстояло платить, а римская казна находилась в руках Цинны. Не желая истощать своих солдат длительной войной против Митридата, Сулла составил договор так, что понтийский царь не был обязан оплачивать расходы на войну, развязанную им и им же проигранную. Еще ни разу римляне не соглашались на такие условия, будучи победителями. Но этот мир позволил Сулле захватить власть над двумя римскими воинствами на Востоке и восстановить довоенные границы, не потеряв никого из легионеров. Сулле был нужен каждый солдат. Он готовился к новому походу на Рим. Второму по счету.

Долабелла неустанно твердил о нехватке средств. После разграбления Дельф и Афин у них еще оставалось золото и серебро, но их запасов было слишком мало, чтобы позволить себе войну с Римом, где властвовал Цинна. Солдаты, которых он приучил к щедрым и регулярным выплатам, для этого не годились.

Сулла, однако, не сдавался. Прежде чем предложить Митридату мир, он придумал, кто оплатит его следующий поход, на