Переулок Мидак - Нагиб Махфуз

и драться, к примеру!… Он так хорошо говорил; она же не в силах соперничать с ним, что ей не нравилось. Её не удовлетворяла роль плохой девчонки, которую она играла с ним, так нравившуюся некоторым девушкам. По своей натуре она страстно желала чего-то иного, а не ожидания, молчания и смущения. Когда же выразить красноречиво это неясное чувство оказалось нелегко, её охватило волнение, и она просто пристально уставилась на него. Волнение усилилось, когда оказалось, что они дошли до конца улицы. Приблизившись к площади Королевы Фариды и совсем не чувствуя времени, она спрятала поглубже тоску от расставания с ним, и сказала:

— А теперь вернёмся обратно.

Не веря в это, он спросил:

— Вернёмся?!

— Это конец улицы.

Он в оправдание ответил:

— Но весь мир же не оканчивается на конце улицы Муски. Почему бы не побродить по площади?

Вопреки своему желанию она сказала:

— Я не хочу возвращаться позднее обычного, чтобы моя мать переживала.

Он тоном искушения предложил:

— Если хочешь, давай поедем на такси, тогда мы за считанные минуты преодолеем это огромное расстояние.

Такси!… Это слово прозвучало в её ушах как-то необычно, ибо в своей жизни ей довелось кататься лишь на повозке-двуколке. Прошло несколько секунд, пока она не очнулась от магического воздействия этого странного слова, хотя в данном случае речь шла о поездке в такси с посторонним мужчиной. В этом смысле она обнаружила натиск, а не отступление, и её охватило непреодолимое стремление к авантюрам, словно то было облегчение от чувства скрытой тревоги, которое так утомляло её и не давало красноречиво пробиться наружу всего мгновение назад. Она не знала, что обладает подобной способностью на безрассудства и приключения, и что больше завладело её чувствами в тот момент: мужчина, потрясший её до глубины души, или сама авантюра, а возможно, и то, и другое вместе. Она посмотрела на него и заметила в его взгляде подстрекательство, а на губах — ту самую улыбку, что привела её когда-то в раздражение. Настроение её переменилось, и она сказала:

— Я не желаю опаздывать…

Почувствовав свой промах, он с сожалением в голосе спросил:

— Ты боишься?

Хамида с ещё большим раздражением резко бросила:

— Да ничего я не боюсь…

Лицо его озарилось, будто он узнал множество вещей о ней, и радостно сказал:

— Я вызову такси…

Она сдержала себя, чтобы не высказывать возражения, и вперила взгляд в приближающееся такси, которое остановилось прямо перед ними. Он открыл перед ней дверь. Слегка наклонившись с яростно колотящимся сердцем и сжимая края своей накидки, она залезла в машину. Мужчина сел следом за ней, с облегчением произнеся про себя: «Мы сократили хлопоты на два — три дня». Затем Хамида услышала, как он приказал шофёру: «На улицу Шарифа Паши». Шариф Паша, не переулок Мидак, не Гурийя, и не Санадикийя, и даже не Муски!… Но почему именно эта улица, Шариф Паша?!… Она спросила с удивлением:

— Куда вы едете?

Коснувшись своим плечом её плеча, он ответил:

— Мы немного покружим, затем вернёмся…

Такси тронулось, и Хамида попыталась на время забыть обо всём, даже о том человеке, который почти прижался к ней в салоне автомобиля. Глаза её изумлённо взирали на ослепительные огни; через окошко перед ней предстал совершенно новый мир, блестящий, смеющийся. Движение такси подействовало и на её тело, и на дух. В ней воскресло радостное чувство опьянения, и она вообразила себе, что летит на самолёте, парит в небесах над миром. Душа её от ликования ворковала, словно голубка, пела и перекликалась с тактом движения машины, а пейзажи и огни на улицы сменяли друг друга, даже глаза её светились огненным блеском, а губы раскрылись от озарения и растерянности.

Такси ехало легко, пробираясь сквозь водоворот повозок, машин, трамваев и людей, а вместе с ним вперёд бежало и воображение Хамиды, разгорячённое от восторга. Чувства её пребывали в упоении, сердце, кровь и мысли словно отплясывали безумный танец.

Затем она внезапно очнулась от звука его голоса, шепчущего ей на ухо: «Посмотри на этих красоток, как они щеголяют в своих сияющих нарядах».

Да… Они ходят, покачиваясь, словно блестящие звёзды… До чего же они прекрасны, до чего изумительны!…

Тут только она вспомнила про свою накидку и башмаки, и сердце её сжалось, а опьянение прошло, как будто она очнулась от сладкого сна после укуса скорпиона. С чувством обиды она укусила губы, и вновь её захватил дух бунта, гнева и борьбы!… Заметив, что он подсел к ней ближе, пока она сама того не осознавала, она почувствовала, как по ней распространяется эффект его прикосновения, а мысли и сердце раскаляются, и оттолкнула его, даже сильнее, чем намеревалась. Он пристально поглядел на неё, словно пытаясь отгадать её стремления, затем деликатно взял её ладонь, вложил в свои ладони, поощряя к смирению, и подставил рот к её губам. Хамида словно остерегалась его и слегка отстранилась головой назад, но для него это уже не было достаточным сдерживающим фактором, и он приложился губами к её губам. Она содрогнулась всем телом и почувствовала безумное желание искусать его губы до крови!… То было и впрямь безумное желание, напавшее на неё, подобно инкубу драки и борьбы. Однако он успел отстраниться до того, как она воплотила своё желание!… Пламя безумия разожглось в её груди, призывая её броситься на его грудь и вонзиться ногтями в его шею, но вдруг его нежный голос спас его от подобной участи:

— Это улица Шариф Паша… А вот и мой дом, тут, всего в нескольких шагах. Не хотела бы ты взглянуть на него?!

Повернув голову в ту сторону, куда он указал, с нервами, натянутыми словно пружина, она увидела перед собой небоскрёбы, не зная, какой именно он имеет в виду. Он приказал шофёру остановиться перед одним из них, и сказал ей:

— В этом здании…

Она взглянула на огромный высокий дом, вход в который был просторнее всего переулка Мидак. Отвернувшись от него в изумлении, она тихо спросила:

— На каком этаже?

Он с улыбкой ответил:

— На втором. Тебе не будет стоить