Робин Янг - Реквием

— Я говорю тебе о мыслях других людей. Темпл продолжает прятаться за высокими стенами своих прицепториев, оставаясь в стороне от любых проблем, если они его не касаются. И теперь уже никто не верит в Крестовый поход великого магистра. Ты это сам знаешь. Темпл сбился с пути. — Уилл вздохнул. — Несмотря на все усилия братства.

— Спасти Акру мы не смогли, — тихо произнес Робер, провожая взглядом торжественную процессию монахов из бенедиктинского монастыря Сен-Мартин-де-Шампс. За ними следовала шумная ватага мальчишек.

— Акру нам было суждено потерять. Илайя просветил меня насчет этого. Нельзя было примирить христиан и мусульман, не осудив Крестовые походы. Мы пришли туда как завоеватели и должны были уйти. Поэтому Жак де Моле не прав. И мы обязаны помочь ему выйти на правильный путь.

— Мы? — мрачно спросил Робер. — Ты же нас покинул, Уилл.

— Я покинул Темпл, но не его душу. — Уилл повернулся к Роберу. — Да, причиной моего бегства из ордена стало желание отомстить Эдуарду. Оно и сейчас не угасло, но что-то переменилось. Я понял, что мой долг возродить «Анима Темпли». Я дал клятву посвятить жизнь целям братства и не вправе ее нарушать. «Анима Темпли» нужно спасать.

— Спасать от чего?

— Прежде всего от Гуго де Пейро. После моего бегства он назначил себя его главой, и я бы не возражал, если бы у него было хоть какое-то понимание задач братства. Ты сам говорил, «Анима Темпли» бездействует. Гуго в него не верит. Если бы верил, не пошел бы на поводу у человека, который нас предал. Он заставил наших рыцарей воевать в Шотландии. И гибнуть. Возможно Гуго был единственный, кто мог отговорить великого магистра де Моле от его затей, но он не захотел. Гуго мне не враг, Робер, но и не союзник. С ним братство не восстановишь, а без этого мы защитить Темпл от посягательств короля Филиппа не сможем.

— Не понимаю, как мы сумеем это сделать одни.

— Не одни. Филипп рассказал мне не все. Но я сам доискался, несмотря на скрытность Ногаре. Они собрались сделать папой архиепископа Бертрана де Гота. Думаю, Священная коллегия за него проголосует. Месяц назад Ногаре послал группу гвардейцев следить за архиепископом, и те, видимо, что-то раскопали — какие-то прегрешения, которыми можно ему угрожать. А вчера король и его первый министр покинули замок Винсеннес — отправились на встречу с Бертраном де Готом.

— Твои предложения?

— Я знаком с Готом. Он представляется мне разумным человеком. Сейчас, как архиепископ, он обладает большой властью, а если станет папой, она расширится беспредельно. Филипп собрался сделать его покорным, а мы должны постараться ему помочь. Тогда Гот будет нам обязан и, в свою очередь, поможет защитить орден. Без поддержки папы мы ничего сделать не сумеем, и Филиппу тоже без его поддержки совладать с Темплом не удастся. Наш союзник папа способен также остановить Эдуарда — заставить прекратить войну в Шотландии раз и навсегда.

— А не получится ли так, — задумчиво спросил Робер, — что, как только в Шотландии что-то начнется, ты сразу помчишься сокрушать своего врага? Ты сам только что признался, что по-прежнему мечтаешь отомстить.

— Нет, Робер. В Шотландии я больше сражаться не буду. Мне надо спасать Темпл и братство. Я очень хочу, чтобы ты был со мной. Но даже если ты откажешься, я все равно от цели не отступлюсь и не позволю Филиппу и Ногаре сломать Темпл, которому до самой смерти служили мой отец и Эврар. Решай, ты со мной или с Гуго?

28

Собор Бордо, королевство Франция 20 марта 1305 года от Р.Х.

Бертран де Гот ходил между столами, с довольной улыбкой наблюдая за юными школярами, прилежно трудившимися над перепиской рукописей. В комнате стоял густой запах изготовленных из дубильного ореха чернил.

— Они делают успехи, ваша милость, — прошептал шагавший рядом каноник. — Полагаю, многие скоро начнут помогать в службах.

— Какой отрывок вы дали им переписывать? — Архиепископ остановился и заглянул через плечо школяра.

— Один из ваших любимых, ваша милость.

— О да, — мягко произнес Бертран, глядя на аккуратные черные строчки. Затем прикрыл глаза. — Ликуй от радости, дщерь Сиона! Торжествуй, дщерь Иерусалима! — Он возвысил голос, и юноши повернулись, застыв в благоговении. — Се Царь твой грядет к тебе. Праведный и спасающий. Кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле, сыне подъяремной.

Двери скриптория отворились, и к Бертрану, стуча башмаками по каменному полу, поспешил другой каноник.

— Ваша милость!

— Тихо! — Бертран бросил на него укоризненный взгляд и приложил к губам палец.

Каноник понизил голос:

— Извините, что прервал вас, ваша милость, но там прибыли господа. Желают вас видеть. Я предложил им подождать, но они… — Услышав в коридоре стук кованых сапог, он испуганно повернулся.

В скрипториум вошли десять королевских гвардейцев в кольчугах и алых туниках. Одиннадцатый, среди них, был невысокий, худощавый, в черном одеянии.

— Министр де Ногаре, — пробормотал архиепископ, превозмогая неожиданно возникшую сухость во рту. Скрип перьев сзади прекратился, школяры с любопытством глазели на удивительных гостей. — Продолжайте урок, — приказал Бертран канонику и поспешил к Ногаре. — Министр! Чем обязан столь неожиданному визиту? — Он старался, чтобы его улыбка выглядела натуральной.

— Прошу вас поехать со мной, — ответил Ногаре, не удосужившись приветствовать архиепископа как подобает.

Улыбка Бертрана растаяла. Он насупился.

— Что-то случилась?

— Не случится, если вы поедете со мной.

Бертран помрачнел еще сильнее.

— Но я занят. У меня сегодня важная встреча с епископами. Они провели в пути несколько дней, и я не могу отбыть без важной причины.

— Причина важная, архиепископ Гот. С вами желает говорить король. По неотложному делу.

— Король?

— Король Филипп ждет вас здесь неподалеку, за стенами города. — Ногаре сделал жест к открытой двери. — Пойдемте же.

Бертран оглядел гвардейцев, которые расступились, пропуская его, чуть помедлил и последовал за министром.

Спустя полчаса после мучительной тряской езды в крытой повозке, где, кроме него, сидели два молчаливых гвардейца, Бертрана высадили в широком зеленом поле, далеко за городскими стенами. Впереди возвышался великолепный шатер из алой ткани. Нескончаемая боль в желудке, преследовавшая его уже несколько лет, усилилась. Такое случалось всегда, когда он тревожился. Ни слова не говоря, Ногаре повел архиепископа в шатер, где его ждал король Филипп.

Собор Бордо, королевство Франция 23 марта 1305 года от Р.Х.

— Нет. Его милость нельзя беспокоить.

— Но мне необходимо поговорить.

— Придите завтра, испросите аудиенции.

Дверь захлопнулась. Уилл отошел, недовольно глядя на Робера, грызущего у стены яблоко.

— Сказал бы что-нибудь. Поддержал меня.

Робер вышел из тени, вытирая рот. Бросил огрызок на пустынную площадь.

— Я же говорил: нас не пустят. Уже поздно. Он, наверное, спит.

— Сейчас только закончилось вечернее богослужение, — ответил Уилл, спускаясь по ступенькам. При лунном свете стены величественного собора были совершенно белые. Горгульи и ангелы примостились на своих цоколях как призраки. По темному небу плыли клочья облаков. — Ну что ж, попробуем иначе.

Робер осторожно последовал за ним. Они были облачены в кольчуги, скрывавшие надетые поверх туники и шерстяные плащи.

Уилл прошел вдоль собора и остановился у калитки в стене, за которой, возможно, находился сад или двор.

— Вход для слуг, — пробормотал он, поворачиваясь к Роберу. Затем осторожно повернул железное кольцо. Оно скрипнуло, но дверь не пошевелилась. — Заперто.

— Найдем ли мы там архиепископа? Откуда ты знаешь, что он живет здесь? Сейчас многие епископы имеют жилище за пределами церквей.

— Наш приятель сказал, его нельзя беспокоить. — Уилл отошел и внимательно осмотрел стену. — Он там, я уверен.

— Давай подождем до утра. Несколько часов, какая разница. — Робер тоже оглядел стену снизу доверху. — Уилл, нам уже не по пятнадцать.

— Что, струсил? — Уилл вспыхнул улыбкой, затем разбежался и ударил плечом в дверь.

Робер тихо выругался, когда из голубятни взлетела пара белых голубей. Уилл ударил снова. На третий раз замок не выдержал и дверь распахнулась. Он успел придержать ее, прежде чем она хлопнула, и быстро вошел, потирая ушибленное плечо. Во дворе выхватил меч. К зданию, стоявшему позади собора, вела дорожка, обложенная по краям крупными камнями. Во дворе находилось еще несколько строений, но это было самое большое.

Робер аккуратно прикрыл за собой дверь и с мечом в руке последовал за Уиллом.

— Ты его так и не починил?