Светлана Кайдаш–Лакшина - Княгиня Ольга

— Вы, славяне, меня потрясаете. Неужели вы происходите от Слова — Славяне? Соловяне, Соловьи какие‑то… Нет, нет, я не спрашиваю, я уверяю тебя, я знаю, что Славяне — от Слова — Солова — Соловья…

«Ладно, Валаам — Вальгалла, нужно переговорить со всеми, что это означает и чем это может угрожать… Впрочем, это обычные сказки Порсенны. Надо же, придумал: Аполлон летал на Валаам…» — подумала княгиня Ольга рассудительно, вытаскивая все жизненное и определенное, чтобы не дать унести себя вихрям выдумки и отвлеченности.

Красота Купальских хороводов, венков на головах девушек и юношей, пение, костры, свитые ветвями березки возбудили Порсенну, и он мешал княгине слушать и наблюдать, но она не хотела обидеть старика. А он — уже будто на крыльях бога Стрибога — мчался вместе с Аполлоном на лебедях в Вальгаллу. «Какая Вальгалла, что ты придумал?» — пробовала она тогда остановить этруска, но Порсенна был неумолим: «Да, да, Вальгалла, я давно это понял». Он соединял север и юг, греков и славян. А славяне — словы — соловы — соловьи — слушали Слова своих богов и пели их.

— Вам бы только попеть да поиграть, а Аполлону этого и надо. Вот он и облетывал славянские священные места — Валаам–Вальгаллу и острова Блаженных — Соловецкие. Да и Валаам — тоже остров Блаженных… Древние искали их в Британии, а они у вас, у славян…

Самый древний славянский бог — Род, древнее Велеса и Трояна, а его святилище — Соловецкие острова, потому что Род посылал с дождем все семена на землю, чтобы они засевали травой, цветами, деревьями, кустами, а людям он посылал Слова, чтобы они могли говорить друг с другом, любить, детей рожать и землю пахать, и слова тоже посылал с дождем, как семена. Ведь слова любви — это и есть семена человеческие люди их друг другу говорят, и от этого дети родятся…

Княгиня Ольга засмеялась:

— Ну вот, наконец‑то я поняла, что это сказки про Бабу–ягу, и я могу спать спокойно и не добавлять к своим княжеским беспокойствам еще какую‑то Вальгаллу.

Порсенна вытащил огромный кусок льняной ткани и вытер им голову.

— Княгиня, верховной жрице следует знать, что такое Вальгалла. Это дворец, где северные боги встречаются с убитыми героями. Он окружен деревьями с золотыми листьями. Над главной дверью там висит волк, а над ним — орел. Во дворце 540 дверей и много–много мечей, и через все двери входят убитые герои. На пирах богов и героев ели кабанов, а валькирии разносили мед, который надаивали у священной козы.

Словом, это те поля мертвых, которыми владеет этрусский и славянский бог Велес. Аполлон прилетал на лебедях, а девы–валькирии имели лебединые крылья и могли в любой миг стать лебедями. Ты понимаешь, о чем я думаю? — спросил Порсенна, хотя к княгине Ольге приблизились поющие девицы в венках.

Княгиня Ольга показала на них глазами, и старик кивнул:

— Вот–вот, слишком много совпадений…

— А еще для Вальгаллы есть у вас второе место — Валдай. И я никак не разберу — неужели их было две? Нет, двух не Могло быть, значит нужно искать третью. В Валдайских горах есть Алаунская возвышенность. Она очень похожа на Валаам — там стоят еловые леса, много озер и много огромных камней, таких, что на острове рядом с Валаамом — Дивным, там выстроен из таких камней огромных — под силу лишь великанам — круг… Да, каменный круг, людям он не нужен, он нужен лишь богам. На Соловецком острове есть Секирская гора, вот на ней и было святилище Рода. Есть там и два озера — Белое и Святое — от бога Световита. Живая и мертвая вода. В этих каменных кругах боги принимают живую и мертвую воду перед тем, как отправиться к себе на небо — на Тот Свет, с Этого Света. У нас, этрусков — Светинесл, у вас, славян, — Световит… Тот и Этот Свет… Они возносятся к Велесу–Волосу — в его поля мертвых, поля блаженных… Здесь, на земле, — только острова, а там — бескрайние поля… Валаам, Вальгалла, Белес… Все были там. И Аполлон и Белее.

Порсенна будто не видел ни огней костров, ни хороводов… «Хорошо ему — он так погружен в прошлое, видимое только ему, что не замечает ничего вокруг», — думала тогда княгиня Ольга.

А вокруг костров прыгали все выше и выше с криками, чтобы пламя поднималось выше и чтобы лен возростал выше… Чтобы гуще рос лен.

Однако напрасно думала княгиня Ольга, что старик ничего не слышит, только слух у него был особенный… Он нагнулся и поднял оброненную кем‑то веточку льна.

— Вот вы, славяне, соловы — соловьи, только Слова и Песни распевающие, даже не знаете, что такое Лён… А ведь это греческое божество Лин — Линос — Лён… Он был сыном Аполлона и музы Урании Небесной… Вы, славяне, ведь любите смотреть в небеса… Лин был величайшим музыкантом, изобрел ритм и мелодию и записывал свои песни пелазгийскими — то есть этрусскими буквами…

Ольга засмеялась и Порсенна сдвинул брови.

— Ах, княгиня, дело не в буквах… Лин погиб, его затравили собаками его завистники… И с той ли поры, или раньше жрецы Аполлона носят всегда только льняную одежду, а во время сборки льна поют всегда жалобные песни. Кто их сочинил и записал — может быть, Лин? А молодежь прыгает вокруг костров перед днем Трояна — Троицы — Ивана Купалы, чтобы лен вырос густым и высоким… И тогда его будут мочить в воде, как на Ивана Купалу, и трепать железными мялками, как собаки рвали тело бедного Лина… Дух же его перешел в лен…

— Но почему, Порсенна, в наш русский край попал твой греческий лен? — с насмешкой спросила княгиня Ольга, глаз не отрывая от хохочущей Марины, которую окружили несколько парней и пытались накинуть на нее свои венки. Она произнесла это, почти не задумываясь над своими словами, чтобы прервать наскучивший ей рассказ.

— Если Аполлон летал сюда, в славянские земли, постоянно, на родину своей матери Лето–Лады, может быть, он и лен принес из Египта. Для гипербореев лен очень хорош: две недели цветет, четыре недели спеет, на седьмую семя летит…

Княгиня Ольга искренно изумилась:

— Неужели ты это знаешь?

— Ведаю, ведаю, княгиня, — пробормотал он, а мысли его уже были заняты чем‑то иным.

— А меня в детстве бабка выучила, как со льном управляться… Я все умею, все льны знаю — и лен долгунец, и лен–плакун, и лен текучка… У долгунца длинные волокна, у плакуна — короткие и мягкие, у льна текучки быстро семя выскакивает, по ветру летит…

— А ты еще удивляешься, что я знаю, — улыбнулся Порсенна.

— Да, ты знаешь, как если бы с Аполлоном сюда прилетал и лен тут сеял, — княгиня Ольга потеряла Марину в толпе.

— На бабину рожь,На дедову пшеницу,На девкин лен,Поливай ведром, —

неожиданно пропел Порсенна купальскую песенку.

— Лен‑то только девки и сеют, и мочат, и треплят и не допускают к этому мужчин, которых могут даже избить, если они появятся неожиданно, — добавил он. — Аполлон же прилетал на лебедях, и возможно, они и превращались вдев…

Боги путешествовали по миру не хуже народов… Ваши самые старые боги — Род и две рожаницы — это Аполлон, бог света, врачевания и две рожаницы с ним — матушка его Лето–Лада и сестра его у греков Артемида, а у вас… Фракийцы, древний народ, живущий там же, где жили и их древние предки, куда так любит отправляться твой сын Святослав…

— Ты хочешь сказать — Болгария? — произнесла княгиня Ольга. Она опять увидела Марину среди купальского хоровода.

Порсенна засмеялся и даже хлопнул себя ладонями по коленями.

Вот не думал, не гадал, что ты слышишь меня. Я ведь вижу, кого ищут твои глаза… Да не ищи ты ее, княгиня… — и внезапно оборвал себя, а затем как ни в чем ни бывало продолжил:

— Да, да, болгары–фракийцы звали Артемиду Фелеша. Фракия — это та же Троя, и там сохранились троянские имена богов. Так вот, Артемида–Фелеша, изловив двух ланей, тоже ездила на север, за фракийскую гору Гем. Покровительница родов, она стала у славян Пятницей (Фелеша — Пелеша — Пятница). С ней всегда были олени и пчелы… Лань — ведь это олениха. Ты княгиня, можешь мне не поверить, но священным животным Трои был медведь.

— Медведь? — Мысли княгини Ольги были далеко, но все‑таки это слово ее удивило.

— Да, да, медведь… И Евтропия (греки потом переделали ее имя в Андромаху), жена царевича Гектора, увидела вещий сон, как из Трои вышел большой медведь, а из лагеря греков, осаждавших город, — вепрь, и стали они сражаться. И вепрь победил медведя. Евтропия умоляла царя Приама не отпускать сына Гектора сражаться с Ахиллесом. Но Гектора не смогли остановить ни жена Евтропия, ни мать Якуба (по–гречески Гекуба), ни сестры. Ахиллес убил Гектора. Медведь Трои был повержен.

— Порсенна, сознайся мне, ты все эти истории так и рассказывал целыми днями князю Святославу, что он только и бредит Фракией — Болгарией? — Княгиня Ольга взглянула на старика внимательно. — Только теперь я поняла, что Троянская история, оказывается, не кончилась…