Истории земли Донецкой. От курганов до терриконов - Сергей Валентинович Богачев

доверчивость. Сам он заказал за три тысячи рублей из Тобольска тридцать лаек. Выросшие в Сибири, эти животные славились выносливостью и смышленостью. Они укладывались калачиком, прятали носы в своей густой шерсти, и им было все нипочем, только бы быстрее выйти на лед и стать в упряжку, уж там они в предвкушении разминки прыгали и лаяли, взывая погонщиков быстрее трогаться в путь. Но это была лишь половина своры. Других тридцать собак погрузили на борт в Архангельске. С виду крупные и лохматые, они оказались обычными городскими псинами.

– Мы обеспечим недостающих собак при наличии предоплаты, – заявило губернское начальство, предвкушая скорую прибыль, и Седов согласился. Ему не могло прийти в голову, что пока он бьется за то, чтобы в экипаж командировали радиотелеграфиста, по Архангельску отлавливали псов, более или менее похожих на лаек.

К двенадцати часам дня 2 февраля 1914 года[110] двадцать четыре лайки во главе со Фрамом – любимым псом начальника экспедиции – были запряжены в нарты и ждали своих хозяев. Вместо шести упряжек шли тремя, загрузив в них измерительные приборы и хронометры, провизию, корм собакам, палатку и самое ценное – керосин и примус.

Экипаж спустился на лед, чтобы проводить своих отважных коллег в путь. Кто-то искренне радовался, что не попал в партию, кто-то удовлетворенно предвкушал славу и лавры за спасение экспедиции, а некоторые горевали, понимая, что отчаянный начальник экспедиции болен и предстоящее напряжение сил он может не выдержать.

«Святой Фока» дал приветственный залп, и собаки, понукаемые своими каюрами[111], с лаем взяли разгон. Для старшего лейтенанта флота Георгия Яковлевича Седова обратного пути не было. Вопрос: «Имею ли право вернуться?» – перед ним уже не стоял.

Если бы в конце августа 1912 года не пришлось для уменьшения водоизмещения в числе прочего снять со шхуны радиотелеграф, то, скорее всего, на Родине сейчас знали бы, что начался завершающий этап экспедиции. Сразу появятся восторженные заметки в прессе. «Русские исследователи проверят, на месте ли флаги Пири и Кука», «Славные сыны русского флота пробираются сквозь северные льды», «Да поможет им Бог и погода» – такие заголовки представлял себе Седов. Фантазии этим парням не занимать, размышлял он, пробираясь на нартах через бесконечную белую пустыню и вспоминая журналистов-лицемеров, которые сначала выпытывали у него подробности, а потом выворачивали все наизнанку, сравнивая с Пири и Куком.

Вообще всё могло бы быть иначе. Пожертвуй он чем-нибудь другим, незапланированная зимовка прошла бы легче. Не пришлось бы посылать капитана Захарова на материк с просьбой прислать в навигацию корабль с углем, морякам не пришлось бы страдать цингой из-за скудного рациона, и в этот последний поход можно было бы выйти гораздо более подготовленными.

Ночью температура опустилась до –35. Нестерпимо болели ноги и терзал кашель. Его попутчики – Григорий Линник и Александр Пустошный предлагали помощь, но греться примусом старший лейтенант запретил. Керосин в их положении был дороже любого золота. Прошлой ночью израсходовали больше дневной нормы. Двух собак, которых бил озноб больше остальных, пустили в палатку. Лайки умостились в ногах, и это хоть как-то согревало.

Ни шагу назад, только вперед!

Вернуться – значит, сдаться. Вернуться – значит, признать поражение, предать немногочисленных единомышленников и Верочку. Второго шанса не будет.

Можно ли было промедлить и потратить еще год на подготовку? Этим вопросом старший лейтенант задавался не единожды, и каждый раз приходил к одному и тому же выводу – невозможно. За Новую Землю тягались с норвежцами, а уж по вопросу покорения Северного полюса разгорелась целая битва, время было дорого.

Научное географическое сообщество тщательно изучало доказательства пребывания на макушке Земли двух путешественников – американцев Роберта Пири и Фредерика Кука. С интервалом в год они оповестили о том, что звездно-полосатый флаг побывал на полюсе. При участии прессы и авторитетных ученых тщательно исследовались доказательства: дневники, результаты определения широты и долготы, графики переходов, вес упряжек и множество различных мелочей, которые могли поставить под сомнение либо подтвердить факт покорения полюса.

Первым пал Кук. Кроме того, что он не представил убедительных аргументов, описаний местности и тому подобного, так еще и эскимосы, сопровождавшие его, проговорились на допросе, что с самого северного места их стоянки была видна земля. Фредерика Кука высмеяли в прессе и научных кругах, представив таким себе аферистом, жаждущим славы. Одно то, что его путь к полюсу начался спонтанно, а практическая подготовка, пусть даже при наличии денег, заняла всего месяц, вызывало серьезные сомнения в справедливости его претензий на первенство.

Пири же готовился более основательно и предпринял не одну попытку. Его полярный стаж составлял более двадцати лет. Благодаря накопленному практическому опыту была разработана система передвижения и снабжения экспедиции. В Америке именно Роберта Пири признали первопроходцем со всеми вытекающими отсюда последствиями, но его бешеный темп передвижения все же вызывал серьезные сомнения. Пятьдесят миль за пятнадцать часов, да ещё по снегу с торосами? Во льдах Северного Ледовитого океана, где ни сделай фото, можно утверждать, что ты был на полюсе.

Наибольшую тревогу Седова вызывал Руаль Амундсен. Настойчивый и основательный норвежец – вот кто мог действительно первым побывать на полюсе. В связи со всей этой вознёй вокруг права называться первооткрывателем, Амундсен изменил свои планы и направился на Южный полюс. Там уж точно ещё никто из людей не побывал. Его экспедиция увенчалась успехом, и что мешало повторить этот подвиг еще раз, только теперь на севере?

Нет, медлить с экспедицией было бы непростительным легкомыслием, – убеждал себя Георгий Седов. Осталось дело за малым – добраться.

Идти становится все тяжелее. Мороз иногда достигает сорока градусов. Особенно мешает ветер, дующий постоянно справа. Собаки с трудом переносят холод, везут плохо. За день удается пройти около пятнадцати верст. Такими темпами потребуется почти два месяца, чтобы достичь цели, а еще не вышли даже на океанские льды.

– Пири использовал первый раз сто собак, а второй – сто пятьдесят. Как вы собираетесь перевезти весь необходимый груз шестьюдесятью собаками? – Этот вопрос был одним из последних, заданных ему при рассмотрении запроса на финансирование от казначейства. Запросил пятьдесят тысяч, подтверждая расчетами необходимого минимума, но подвергся критике с одной стороны, что расходы занижены, а с другой – что излишни. Создалось впечатление, что идея организации экспедиции была воспринята с ревностью, что её руководство не хотели доверить именно ему. Чином не вышел, да и происхождением.

Спасибо Суворину[112]. Зажегся идеей, анонсировал сбор средств. Только благодаря его проворности и находчивости, дело получило поддержку жертвователей. С горем пополам нужную сумму собрали,