Томас Костейн - Наполеон. Последняя любовь

— Нью-Йорк! — заволновалась Бетси. — Это очень далеко от родных мест!

— Вскоре все в мире переменится. Я создал мир для солдат, где главным являлось преданное сердце, а не голубая кровь. Теперь Америка создает мир индустриальных гигантов, они их называют миллионерами. Завораживающее слово. Какие блестящие перспективы! Если бы я раньше обладал теперешними знаниями… В то время, когда я умирал с голоду во Франции, я бы, возможно, повременил вступать в армию. Вместо этого я отправился бы в Нью-Йорк и начал строить быстроходные суда. Я бы оставался до сих пор там, — добавил он со вздохом. — Бетси-и, — сказал он, помолчав, — для вас будет несложно покинуть остров. Вы читали о неком семействе, живущем на Корсике, чье имя было Бонапарт? — он показал в сторону дома. — Судя по голосам, они уже возмущены друг другом, а это значит, что им приносит удовольствие игра в вист. Значит, мы пока можем туда не ходить. Возможно, ваша вера в будущее укрепится, если я кое-что расскажу вам об этом семействе и о том, как второй сын выбрал свою звезду… и никогда не сворачивал с выбранной дороги…

Бетси была готова его выслушать.

— Пожалуйста, сир. Мне бы очень хотелось все узнать о втором сыне семейства Бонапарт.

Глава третья

1

В сердце Аяччо имеется тихая старинная четырехугольная площадь. Она расположена за собором, и на нее выходят узкие тенистые улочки с платанами и вязами. На одной из этих улиц — рю Сан-Карло стоял каменный дом в четыре этажа. Стены старого дома покрывала желтоватая штукатурка, и все окна, по два на каждом этаже, были прикрыты покрашенными в серый цвет ставнями.

Аяччо был не богатым городком, но дома, стоявшие за собором, выглядели вполне прилично, и их занимали старинные корсиканские семейства. Этот дом принадлежал семейству Бонапарт, которые в то время прославились только тем, что были весьма многочисленны. У них было двенадцать детей, но четверо из них умерли, а восемь оставшихся заполоняли большие и малообставленные комнаты и коридоры, выдувавшиеся сквозняками, дети шумели, пели, спорили и ссорились. Их головки выглядывали из-за ставень. Они смело карабкались на плоскую крышу и играли на улице и на узкой аллее возле дома.

Глава семейства Карл-Мария Бонапарт, которого обычно называли Карло, был юристом, говорливым и напористым. Он был высоким и стройным, с оливковой кожей и красивым носом. Его глаза никогда не были спокойны — они сверкали, танцевали и горели.

Мать — Летиция — принадлежала к благородному семейству Рамолино и принесла с собой юристу приданое. Правда, оно было невелико — семь или восемь тысяч франков. Когда мадам Бонапарт сочеталась браком с Карло, она была красавицей, ей в то время было четырнадцать лет. У нее были красивые темные глаза и привлекательное умное лицо. В доме на рю Сан-Карло стоял большой диван с высокими подголовниками. Это был удобный диван, хотя несколько потрепанный, именно с него по-настоящему начинается история семейства Бонапарт.

2

Карло поддерживал Паоли, возглавлявшего независимую партию на Корсике, когда Генуэзское правление было перенесено во Францию. К этому времени в семье родились две дочери. Они вскоре умерли. Потом на свет появился Жозеф; казалось, что он стремится зацепиться на этом свете. Кроме того, очередное дитя собиралось вскоре осчастливить семейство. Летиция решила — куда бы ни отправился ее любимый Карло, она последует за ним. Когда он поднимался в горы, чтобы там присоединиться к клану Паоли, она была вместе с ним. Несколько месяцев они жили в пещерах и часто засыпали на открытом воздухе. Им приходилось двигаться по горным перевалам и форсировать бурные разлившиеся реки.

— Наше дитя будет мальчиком и станет солдатом, — заявил Карло. — Никогда так рано не начиналась военная карьера.

Он оказался прав. Это был мальчик, и он стал полководцем.

Они продолжали играть в прятки с французскими войсками, когда Летиция поняла, что пришло время рожать. Она, волнуясь, сообщила новость мужу.

— Пожалуйста, Карло, я хочу, чтобы наш сын родился в нашем доме, а не где-то под кустом. Почему бы нам сейчас не вернуться домой?

Карло очень серьезно относился к военным делам. У него на куртке было нашито полдюжины карманов, и в каждом из них находился пистолет. Он начал их перебирать и раздумывать.

— Дорогая малышка Летиция, — шепнул он. — Со мной никто не делился, но мне кажется, что дела обстоят паршиво. Я тут ничего не могу поделать. Если ты хочешь, мы вернемся домой. Даже если французы в Аяччо станут подозрительно на нас поглядывать.

Когда они наконец добрались до города, Летиция понимала, что они прибыли тютелька-в-тютельку.

— Мне нужно сразу отправиться на мессу, — сказала она мужу.

Старый дядюшка Лючано и родственница, жившая вместе с ними, принесли старинное плетеное кресло и в нем Летицию понесли в церковь. Кресло поставили за задним рядом скамей в церкви, и это оказалось правильным, потому что только священник начал читать проповедь, как у Летиции начались схватки. Дядюшка Лючано, ранее служивший в церкви, а теперь ушедший в отставку и сильно страдавший от ревматизма, взялся за кресло с одной стороны, а взволнованный Карло — с другой.

— Не торопись! — с трудом прошептал Лючано.

— Хорошо, но все равно, дядюшка Лючано, нам следует поторапливаться.

Они отправились домой и еле успели вовремя. Когда они дошли до дома, у них не осталось времени, чтобы внести Летицию внутрь и отнести ее в спальню наверху: малыш-мальчишка, будущий солдат родился на диване в нижнем зале.

Это был дохленький человечек с большой головой, но даже сразу после рождения, казалось, что он все замечал. Все запомнили, что младенец не возвестил свое вступление в свет плаксивым, как мяуканье котенка, плачем. Нет, он издал громкий, настойчивый крик. Все, кто слышал этот крик впоследствии вспоминали, что он как бы пытался сказать:

— Вот я наконец появился и хочу, чтобы все поняли — все, что я пожелаю — я получу от жизни.

Младенца назвали Наполеон.

Тем временем армия Паоли потерпела серьезное поражение, и постепенно протест против французской оккупации пошел на спад. Карло решил, что он сделал все, что было в его силах, и отошел от движения. Позже его назначили на пост податного чиновника в суде Аяччо с жалованием шестьдесят фунтов в год. Ему эта сумма показалась настолько высокой, что он сразу начал строить столовую в старом каменном доме, а к ней чудесную террасу, где семейство собиралось по вечерам.

Но его годового жалования было недостаточно для огромного семейства. К тому же глава дома обладал экстравагантным вкусом, поэтому Карло приходилось немного заниматься юридическими делами. Он появлялся на работе в бархатном сюртуке с отделкой из кружев и поджидал клиентов. Но дети прибывали на белый свет с большей регулярностью, чем клиенты; семейству по временам приходилось достаточно туго.

Теперь следует представить всех детей семейства: Жозеф, Наполеон, Люсьен, Элиза, Луи, Полина, Каролина и Жером.

Дети были красивыми и умными, некоторые из них были очень похожи на храбрую матушку Летицию. Другие же обладали чертами характера, заимствованными от их легкомысленного отца.

3

Даже в то время, когда был жив папаша Карло, семейство жило весьма скромно. Карло был достаточно умен и умел заводить высокопоставленных друзей, но ему никогда не удавалось заработать достаточно денег, чтобы прилично содержать семейство. Эта проблема почти целиком лежала на плечах его жены — прекрасной Летиции, которой удалось сохранить остатки красоты до конца дней. В женщине было заложено глубочайшее чувство ответственности по отношению к семье и детям, и она обладала здравым смыслом. Каким-то образом ей удавалось кормить семью, и она ни минуты не сидела без дела. Она шила платья для своих дочерей и постоянно перераспределяла старые костюмчики среди своих мальчишек.

Жозеф был старшим среди оставшихся в живых детей и должен был заняться юриспруденцией. Хотя ему лучше подошло бы банковское дело. Даже будучи мальчиком, он где-то доставал деньги и умел удержать их в руках. Часто, когда его отец ничего не добавлял в тощий семейный кошелек, Наполеону приходилось слышать отрывки разговора между матерью и старшим братом.

— Маман, маман, я не могу это сделать! Я не кую деньги!

— Жозеф, у тебя всегда есть деньги. Мне это прекрасно известно, сынок. Я тобой горжусь, хотя мне непонятно, где мальчишка может достать столько денег. Пожалуйста, поделись деньгами всего один разочек.

— Маман, так нечестно. Почему бы нашему отцу…

— Достаточно! — Летиция никогда не позволяла критиковать удивительного человека, которому она отдала свою любовь.

— Банкиры, на которых ты работаешь, тебе помогут. Ты что хочешь, чтобы твои братья и прелестные сестрицы ходили голодными?