Великое княжество Литовское. XIV-XVI вв. - Александр Сергеевич Грушевский

Городовая работа – повинность участия в постройке новых замков и в ремонте прежних – имела большое значение в тревожные десятилетия борьбы с соседями[291]. Такое именно большое значение придавал вопросам городовой работы вряд В. княжества, и эти взгляды вряда вполне ясно выступают во всех привилеях панству и мещанству. Вряд мог отказаться от тех или иных (повинностей или сборов, но от городовой работы отказаться, словить ее с тех, которые прежде ее исполняли, вряд решался с большою неохотою, потому что это повиноватство было очень и очень важно, особенно на пограничье.

«Выймуючи работы на будованье городов наших новых потребных и старых поправенья» – такую оговорку делали господарские привилеи, подчеркивая значение городовой работы[292].

«По-старому» – добавляли зачастую привилеи и уставы. Старина здесь играла большую роль: не входя в детали, да и не имея сложности входить в эти детали, вряд В. княжества напоминал населению о старине и подтверждал все прежнее значение старины, чтобы и в будущем население старательно придерживалось традиции замковой работы, как это бывало издавна.

Для постройки замка выбирали место, самою природою защищенное от нападений врагов. Крутая гора, мысом вдавшаяся в реку, представляла весьма удобное место для будовы замка. Гора была подходящим пунктом для дозорного пикета, а извивы реки затрудняли доступ со стороны степи и таким образом облегчали дело защиты и отпора врагам. Такие преимущества природного местоположения обращали внимание при выборе места для будовы замка, обнаружившиеся невыгоды заставляли искать иное, более удобное место для постройки. Так, например, ревизор з. Винницы сравнил местоположение прежнего замка с новонайденным местом для замка и отдавал предпочтение новому месту вследствие более сгодных природных условий.

Там, где замок был более доступен, приходилось возлагать надежду на замковые стены. Такие стены со всех сторон опоясывали замок. Деревянные стены составлялись из двух рядов стоймя вставленных брусьев, засыпанных внутри землею; брусья обмазывались для защиты от дождя и гниения, а равно и от пожара, глиною. На стенах настилались доски для ходьбы, сбоку шел парапет с отверстиями для стрельбы сверху вниз (бланки). На стенах возводились вежи. Для въезда в замок устраивались брамы, перед брамами – подъемные мосты. По дорогам, ведущим к замку, устраивались, где нужно, мосты через речки и топкие места[293].

Такова в общих чертах система замковых укреплений. Она могла быть более или менее сложною в зависимости от условий местности. Если в околице замка было много рек, ставов и топей, строилось больше мостов, греблей и гатей.

Замковая работа обнимала как самые стены замка с вежами, так и подъездные пути к замку. Будовать и оправлять приходилось и стены с вежами, и мосты с гатями. Таким образом, комплекс замковой работы мог быть более или менее сложным в зависимости от местных условий.

Иногда весь комплекс городовой работы замка рассматривался как нечто целое, стены с вежами и мосты с гатями представляли одно целое, и все эти работы разверстывались между членами одной группы или нескольких групп населения: мещане или мещане с волощанами, предписывалось в таких случаях, повинны робити замок, т. е., все связанные с замком отдельные работы.

Однако так бывало не всегда. Замковую работу расчленяли на отдельные группы работ, связанных с теми или другими сооружениями оборонной линии либо подъездных путей. Так разделяли, например, работу замка и острога: одна группа населения робила замок, другая – острог. Разделяли и так: одна группа робила острог, другая – замок и мост (Черкассы, Канев), отдельно мостовая работа организована и в Киеве (робили люди митрополичьи спасские и печерские люди). Таким образом, замковая работа расчленялась: замок, острог, мосты[294].

Сочетания отдельных работ могли быть различны, различно и распределение таких работ. Отдельные работы расписывались между отдельными группами населения. Такие сочетания отдельных работ по будове и ремонту замков бывали неодинаковы в различных местах: «Острог робити и перекоп копати повинни» (Чернобыль)[295].

Отдельные группы, приписанные к определенным работам, старались сохранить именно свои работы и энергично протестовали против расширения круга работ. Чернобыльские жители Рострасовичи жаловались, что их заставляют робить замок Чернобыльский, а они «острог робили и перекоп копали».

Определенная замковая работа уставою возложена на известную группу населения. Далее нужно внутри самой группы населения разверстать эту работу между членами группы. Для этого нужно замковую работу разбить на отдельные доли, единицы труда. Такими долями были т. наз. городни. Парканы делились по длине на известное число городен, не одинаковых по длине. Например, в Черкасском замке приходилось на стены: на одну в 18 саж. длиною – 12 городни, на другую в 25 саж. – 8, в 45 саж. – 8 городен и 10 городен (ревизия 1552 г.). В Киевском замке городни были по 4 сажени и меньше, в Луцком были городни и по 5–6 сажен и по 3–4 и по полторы[296].

Оправа городен паркановых и мостовых лежала на всех кругах местного населения. Мещане и господарские люди, панские и княжеские, монастырские и владычные – все должны участвовать в городовой работе, в оправе парканов и мостов,

Разверстка шла по городням. На известную группу населения приходилась известная работа, внутри такой группы работа развертывалась по городням, село или группа хозяйств брали на себя известное число городен из общей суммы городен и отвечали за исправное состояние этих городен, за поддержание их в полном порядке и за немедленный ремонт, если нужно.

Городни и вежи служили и местом склада, для сховання. Те, что робили известную городню, «подвезалися городню робити», те могли устроить в ней свое схованье или, как говорили тогда, брали ее себе на схованье. Работа городни или вежи тесно сплеталась с правом иметь в ней схованье.

При распределении городен составлялись специальные ведомости с перечнем, кто какую именно вежу или городню взял себе на схованье. Так, из числа житомирских веж Гарасим «одну вежу на себя обрал, которую поднялся направовати, если ся показит»[297]. В «okrąglym zamku wilenskim» в. князь дал п. Петру Олехновичу вежу «na samym wierzchu od wyszniego zamku do rzeki Wilni i do Lysei gury»: пан Олехнович должен ee «pokryċ i pawimenth połozyc… у gdy thego potrzeba będzie ukazowola, poprawiac». За то п. Петр Олехнович может там «yzdebeczkę zbudowac i… na onei wiezy sprząth domowy chowac»[298]. Позднее эту вежу отчизную п. Михаил Олехнович уступил п. Гаштовту[299].

С установлением тесной связи между повинностью направлять городню и правом иметь в ней схованье постоянно повторяется в показаниях