Жанна д"Арк из рода Валуа. Книга 2 - Марина Алиева

то же: каждой казалось, что другая сможет больше, потому что она – истинная. Но каждая считала своим долгом помочь, поддержать и по мере сил уберечь от любой помехи. Клод изо всех сил старалась сделать так, чтобы люди поверили не столько в само чудо, сколько в возможность его появления совсем рядом, в человеке, которого они давно знали. А Жанна готова была возглавить армию, карабкаться по осадным лестницам и жить среди солдат их страшной мужской жизнью, лишь бы оградить ото всего этого чистую душу Клод, вынужденную теперь идти с ней до самого конца, чтобы не пропала в людях ни вера, ни надежда.

– Мы вместе, – сказала она, беря подругу за руку. – и это самое главное доказательство того, что Лотарингская Дева, которая спасет дофина, не сказка…

Казалось, что можно снова идти в Вокулёр, тем более, что слухи о чудесной спасительнице, пророчице и даже целительнице заполнили эти места до краев. Но тут заартачился внезапно тот, от кого ничего подобного не ждали – несостоявшийся жених. В глаза не видев невесту, он все же посчитал себя обманутым. Оскорбился, надулся и подал на Жанну в суд.

* * *

– Вот теперь я тебе помогу! – решительно заявила Жанна-Луи.

Они сидели в келье у отца Мигеля, который позвал девушек сообщить о том, что следует идти в Туль на судебное разбирательство, и Клод почему-то ужасно испугалась.

– Только не суд! – прошептала она, умоляюще глядя то на монаха, то на Жанну. – Суд меня погубит, я это знаю! Да и не смогу я при целой толпе и судьях говорить, спорить, что-то доказывать… Я даже не знаю, как зовут этого парня! «Жених» – вот и все! Другого имени у него в нашей семье до сих пор не было! Но если он вдруг окажется несчастным – я огорчусь… А если станет кричать и требовать – огорчусь тоже, потому что кричать в ответ не смогу и отвернуться от несчастного не сумею…

Тут-то и подала голос Жанна-Луи.

– А я ни толпы, ни судей не боюсь. В лицо тебя там никто не знает, значит, пойдем так же, как ходили в Вокулёр – отсюда ты уйдешь Жанной, я – Луи, а туда придут Луи и Жанна! Надо только сделать так, чтобы твои родители остались дома.

– Они останутся, – сказала Клод, как будто чем-то огорченная. – Они теперь так меня слушаются, как будто я им не дочь.

Отец Мигель при этих словах отвернулся к окну.

– Сам Господь на твоей стороне, и другой помощи не нужно, – пробормотал он не слишком уверенно. – Скажи родителям, что я пойду с вами. И Дюран Лассар тоже. Здесь мало кто знает… да и не надо это никому знать… но в юридических вопросах он кое-что смыслит…

Господин Арк в Туль, действительно, не слишком рвался. С одной стороны, что мог он – простой крестьянин – доказать этим ученым судейским чиновникам? С другой – совсем не хотелось встречаться ни с женихом, ни с его отцом. И пока мадам Изабелетта заливала слезами их общую спальню, он весьма убедительно, как ему казалось, разъяснял почему на том судилище им делать нечего.

– Видишь как она разговаривает… Ей Богу, так только при дворе и говорят. Уж точно не мы ее этому научили. И не падре Мигель – где ему-то знать… Помнишь, он говорил, что сам у нее как бы учится… Да и ума она тоже не от нас набралась. А уж где и у кого – про то нам с тобой лучше не догадываться, голова вспухнет…

Он истово крестился, рассеянно гладил плачущую жену по плечу, вздыхал, тер лоб, как будто это могло чем-то помочь, и делал вывод:

– Над ней десница Господня. Раз Он мне послал вразумление, пошлет и судьям. И не одна она пойдет, Изабо, нечего плакать. У неё теперь заступников больше, чем требуется…

Так что в Туль девушки пошли, как и собирались: только в сопровождении господина Лассара и отца Мигеля.

По дороге Жанна-Луи вела долгие разговоры с господином Дюраном о том, как правильней всего защищаться перед судьями, и какие доводы лучше приводить. Лассар всё разъяснял охотно и даже радостно, как будто стосковался по занятию давно забытому. Но когда Жанна безо всякого умысла спросила откуда он знает все эти тонкости, вдруг смешался, коротко ответил, что служил как-то в судейской палате, и затих.

Однако в городе снова взбодрился. Уверенно, словно давний городской житель, повел спутников по узеньким пыльным улочкам, ловко уворачиваясь от телег и всадников, к тому дому, где им предстояло жить.

Хозяйка – женщина с огненно рыжими волосами по имени Русс – приходилась родней приятелю господина Арка по Домреми и с радостью приютила у себя Деву, о которой уже столько судачили по округе. Теперь, отправляясь каждое утро на рынок за свежими продуктами, которые щедро оплачивал господин Лассар, она становилась центром всеобщего внимания и очень обстоятельно рассказывала о том, какая Жанна милая и набожная, как охотно помогает ей и её дочери по хозяйству, и какая в рассуждениях спокойная и рассудительная! Да и приятель, что пришел с ней, уж такой приветливый – как местным бестолковым мальчишкам и не снилось!

Какой-то рыночный насмешник, выслушав мадам Русс, поинтересовался – уж не из-за этого ли парня Дева не хочет замуж, но сразу же о своих словах пожалел. После того, как возмущенный хор кумушек излил на него все проклятья, которые пришли им на ум, сама мадам Русс, презрительно плюнув ему под ноги, заявила:

– Не о любви она думает. И тебе бы безбожнику пойти к ней, поклониться. Вот только на порог-то к себе я тебя всё одно не пущу!

Судебное разбирательство тоже прошло быстро и вполне ожидаемо. На все вопросы судейских чиновников Жанна отвечала вежливо, толково и очень складно, тогда как обиженный отказом парень не мог связать двух слов и, теряя позиции, злился, повышал голос и без конца твердил одно: «Мне обещали».

Кончилось дело тем, что, поморщившись с досадой на очередное упрямое «обещали», судья повернулся к Жанне с явной благосклонностью и объявил, что коли девушка парня в глаза не видела, так и обещать ему сама, лично, ничего не могла. А раз не обещала, так и замуж идти не обязана.

– Он настолько умело повторил мои слова, всего лишь переставив их местами, что со стороны казалось, будто судья сам до всего додумался, – смеясь рассказывала потом Жанна.

Она действительно совсем не испугалась ни судей, ни людей,