Владимир Владимиров - Повесть о школяре Иве

— Просыпайся, слышь! Скоро стемнеет, закроют ворота Малого замка. Хозяин не позволит тут ночевать.

Спавший приподнял голову и, глядя одним глазом на женщину, сказал:

— Мне позволит.

И снова опустил голову.

— О! Пустобрех!

Женщина загремела кружками и пошла прочь.

В эту минуту дверь на мост распахнулась, вошли пять школяров и, громко разговаривая, уселись к столу. Один из них, оглядевшись, заметил спящего:

— О–о! Готов! Смотрите! Жонглер!

— Разбуди его, пусть споет нам что‑нибудь!

— Он не годится! И сам вдребезги, и виола вдребезги!

— Черт с ним тогда!

И школяры принялись пить вино.

Следом за ними в таверну вошел старик, лысый, с белой щетиной давно не бритых щек, с длинным тонким носом, красным на кончике, в темной длиннополо^ одежде с капюшоном. Он сел поодаль от всех и спросил кувшин вина. Пока служанка ходила за вином, старик оглядел таверну и, увидев спящего за столом, стал пристально вглядываться. Когд^ служанка ставила перед ним кружку и кувшин, он потянул**» ся к ней и тихо что‑то спросил, кивнув в сторону спящего. Служанка улыбнулась, сделала жест руками, будто играет на виоле, и, состроив гримасу, махнула рукой: жонглер, мол, пустобрех. Старик в ответ ей тоже улыбнулся и закивал головой, после чего налил себе вина и принялся пить, словно позабыв обо всем на свете, в том числе и о спящем жонглере.

Школяры говорили все громче, то спорили, то смеялись, гремели кружками, стучали ими по столу — звали служанку, требовали еще вина.

— Выпьем за усопшего во господе нашего учителя магистра Петра, ведь он жил в этой таверне, — предложи* один из школяров.

— Выпьем! Выпьем!!

— Чудаковат был покойник, но добряк!

— Я был тогда вместе с ним на том диспуте. Жаркий и долгий был у него спор с магистром Ансельмом из Корбейля, вы знаете этого болтуна и грубияна. Нагородил он всякой чепухи. Ну, магистр Петр и ответил ему: «Клянусь именем прародителя диалектики Аристотеля, ты ловок в диспуте и изощрен в диалектической науке, древо познания твоего с первого взгляда пышно, но, присмотревшись, вижу, что оно бесплодно!» Тут магистр Ансельм не утерпел и брякнул оскорбительное слово. Магистр Петр побелел от негодования, поднял руки, будто призывая небо в свидетели, хотел что‑то крикнуть, но мы услышали только слабый и хриплый возглас: «Обманщик душ!» И, взмахнув руками, он упал замертво. Requiescat in расе![105]

Школяры встали и, подняв кружки, повторили хором!

— Re‑qui‑es‑cat in ра–се!

Из‑за стойки вышел хозяин таверны и, по обычаю своему, рявкнул громогремящим голосом:

— Оэ! Вы! В «Железной лошади» не место для похоронных возгласов! Вам тут не кладбище!

От этого грома проснулся жонглер. А лысый старив закрыл ладонями уши и отвернулся. Когда же школяры объяснили, о ком у них шла речь, хозяин уселся рядом с ними и начал превозносить ум, доброту магистра Петра, приписывая ему все христианские добродетели:

— Он был красой и гордостью «Железной лошади»!., Жизель! — крикнул он служанке. — Кувшин гренадского!! Я хочу выпить с этими парнями за упокой души великого ученого!

Школяры вспоминали разные случаи чудачеств магистра Петра, его смешную вспыльчивость, а вместе с тем всегда справедливую оценку поведения своих учеников. Вспоминали и рассказы старших своих товарищей–школяров о случае кражи книги у какого‑то школяра Ива из‑под Шартра, любимого ученика, магистра Петра.

Жонглер вскочил и подошел к столу школяров, приложил руку к сердцу и воскликнул:

— О! Вы назвали имя, дорогое моему сердцу, имя моего лучшего друга — школяра Ива. Я знал его еще тогда, когда он впервые шел в Париж, и, поверьте, я должен без хвастовства сказать, что я вывел его из дремучего леса, где он заблудился, и тем спас его от верной гибели. Кроме того, благодаря мне он нашел приют в замке знатного сеньора, где я был менестрелем барона и где…

В это мгновение лысый старик что есть силы ударид кулаком по столу и встал:

— Врешь, подлый лгун!

Жонглер не растерялся и решил отшутиться:

— О! Брат Фромон? Какой счастливый ветер привел вас сюда?

— Да, Госелен, это я! Но ветер не счастливый для тебя привел меня сюда.

Госелен сразу притих и попытался занять всех рассказом о том, как была разбита его виола, но Фромон перебил его:

— Уж не о твою ли голову разбила ее Агнесса д’Орбильи, когда прогоняла тебя из своего замка за какую‑то кражу?

— Какая дама?! Какая кража?!

— Замолчи, наглец! Вот, парни, этот человек не достоин носить звание жонглера. Как может он воспевать честь и доблесть, когда сам он негодяй и трус! Да, да! Он виновник несчастий того, о ком вы сейчас вспоминали, — школяра Ива из‑под Шартра. Какой он ему друг! А в замке, куда он привел Ива, тот нашел «приют» в подземелье, а этот вот молодчик, зная об этом, пальцем не шевельнул из трусости, чтобы помочь несчастному, которому только счастливая случайность помогла выйти из подземелья и бежать из замка.

Школяры, негодуя и грозя Госелену кулаками, прерывали слова Фромона:

— Подлец!

— Трус!

— Что же ты молчишь? Оправдывайся, если ты не виновен!!

Госелен сидел ни жив ни мертв, втянув голову в плечи, и видно было, как дрожит его подбородок. Он то и дело облизывал языком сохнущие губы, и наконец, когда возмущенные школяры стали угрожать ему расправой, он ухитрился схватить свою виолу и мешок и кинуться к двери.

— Лови его! Держи!! Держи!!

Трое из школяров бросились следом за Госеленом, и были слышны за дверью их выкрики.

Фромон расплатился с хозяином.

— Куда ты, старик? Оставайся, еще выпьем!

— Нет, благодарю, мне дорога дальняя, надо торопиться… — И, кивнув всем, ушел.

Скоро вернулись школяры. У одного рукава были засучены выше локтей, волосы растрепаны, он сел, отдуваясь:

— Уф! Бежал, подлый, как заяц… Догнали и поучили… будет помнить…

— Интересно знать, что этот Ив не тот ли самый школяр, о котором во время войны говорила вся орлеанская округа?

Хозяин схватился за ус и намотал на палец:

— Он самый! Я знаю его. Он ходил сюда к магистру Петру. Он самый — школяр Ив из‑под Шартра.

— А где же он сейчас?

— Сейчас? Погоди… вспомню…

Хозяин сощурил глаза, размотал ус и хлопнул ладонью по столу:

— Он сейчас знаменитый магистр в Реймсе, вот где!

— Значит, Ив–школяр из орлеанского леса и известный реймский магистр Ив — это один и тот же человек?!

Хозяин стал в торжественную позу, протянул руку вверх и, выпучив свои бычьи глаза, громыхнул басом:

— Не видать мне февраля месяца, если это не один и тот же человек! — Он ударил школяра по спине. — И прибавь: выкормленный мною жареными голубями и гренадским вином!

Школяры расхохотались и, расплатившись, шумной гурьбой вышли.

Хозяин запер дверь на засов и, крикнув: «Жизель! Убирай!» — ушел.

Служанка убрала посуду, вытерла стол, закрыла ставни, встала на скамью, открыла дверцу фонаря, дунула на светильник, и таверна «Железная лошадь» погрузилась в темноту.

Правда ли, что Ив–школяр и магистр Ив — один и тот же человек? Кто знает… Хозяин таверны поклялся, что это так, но ведь он был марселец.

Примечания

1

Труверы и трубадуры — певцы, сочинители песен о подвигах народных героев, о житиях святых, о любви рыцарей и «дам их сердец».

2

Вилланы — крестьяне.

3

Турнир — рыцарская военная игра на лошадях, поединок двух шеренг вооруженных всадников или отдельных рыцарей.

4

Клирики — лица духовного звания.

5

Ситола — цитра.

6

Каноник — соборный священник.

7

Святым отцом — то есть папой римским.

8

Туаз — земельная мера, равная 1,8 метра.

9

Магистр — учитель.

10

Палисад — высокий забор из заостренных наверху кольев.

11

Домен — крупное земельное владение.

12

Vilain (франц.; от латинского слова «villanus» — деревенский) — дрянной, низкий, презренный, гнусный.

13

Тарантул — ядовитый паук.

14

Пономарь — служитель при церкви.

15

«Отче наш» (лат.).

16

Игра эта существовала и в древнем мире — в Греции и Риме. В Европу она попала из Персии и была очень распространена в средние века. Во Франции она носила название «Jeu des tables» — «Игра на досках». В дальнейшем она приобрела название «триктрак» и существует и в наше время.