Во дни усобиц - Олег Игоревич Яковлев
– Да встань ты, в конце концов! – вдруг рассердился Всеволод, но тотчас сдержал гнев и с мягкой улыбкой продолжил спокойным голосом: – И не сокрушайся ты. Ростиславичи сотворили великое зло. Ибо нарушили они мою великокняжескую волю. За такое неповиновение следует их примерно наказать. Чтобы и другим впредь было неповадно. Думаю, пошлю гонца в Чернигов, к сыну. Пусть он с дружиной идёт на Волынь. И ты вместе с ним иди. Сгоните Ростиславичей, сядешь снова во Владимире. Так и сделаем. И довольно об этом.
Он устало поморщился и вздохнул. Ярополк, как капризный ребёнок, кривил губы и, казалось, готов был вот-вот расплакаться.
– Стрый, я буду век благодарить тебя, буду молить Бога ниспослать тебе здоровье и радость! – рассыпался он в благодарностях.
– Я сказал: довольно! – ожёг его Всеволод грозным окриком. – Мне не нужны твои пустые слова! Иди!
Великий князь в гневе вскочил на ноги.
Ярополк быстро поклонился ему в пояс, испуганно попятился и поспешил скрыться за дверью.
«Тьфу, падаль! – с отвращением сплюнул Всеволод. – Однако, как стал я несдержан. Не раз говорил: с людьми, будь то князь или смерд, надо держать себя ровно и спокойно. Гнев – признак слабости властителя».
Он с тяжёлым старческим вздохом плюхнулся обратно на столец.
«Кого напоминает мне Ярополк? Пожалуй, он чем-то похож на Изяслава. Вот Гертруда – та совсем не такая. Она куда опасней и сильней своего сына – экая стерва была в молодости! А теперь… Одни воспоминания остались – и о Гертрудиной красе, и об Изяславовой глупости, и о моих грехах».
Всеволод устало откинул голову на спинку стольца.
Глава 44. Совет
Весть от отца не застала Владимира врасплох. Он словно давно ждал её и потому, равнодушно повертев в руках густо исписанный лист харатьи[198], со вздохом отложил его в сторону. Жизнь научила молодого князя не удивляться появлению внезапной опасности. Сколько раз на охоте или в бою подвергал он себя риску, порой не оправданному обстоятельствами?! Сколько раз приходилось ему вести на врага испытанную в жарких схватках дружину?! Не перечесть содеянного, не вспомнить разом все перипетии прошлого. Как мог, Владимир описывал события своей жизни. Хранил он рукопись в строгой тайне в ларце, и никто, даже жена, не знал о желании князя оставить о себе память у потомков.
«Так и надобно, – размышлял Владимир. – Не для семьи пишу я хронику – для будущих поколений, дабы знали о нас, помнили о деяньях наших».
Он с придирчивостью перечитал страницы, посвящённые битве на Нежатиной Ниве. Кажется, неплохо получилось, вроде есть и вкус, и чтится складно…
В дверь палаты настойчиво постучали. На пороге появилась обеспокоенная Гида. Голубой шёлковый халатик, перехваченный узким пояском, облегал её тонкий стан.
– Что за послание гонец привёз? Из Киева, от отца? Важное что? – спросила она, видя, что муж прячет от неё какие-то листы.
Владимир подошёл к жене и ласково обнял её за плечи.
– Ты бледна, не оправилась после родов. Тебе нужен покой. Ступай-ка в ложницу. Вредно тебе покуда вставать, ходить помногу, волновать себя попусту. Так лекарь сказывал.
– Слушай больше своих лекарей! – Гида недовольно фыркнула. – Женщина призвана рожать. Моя бабушка рожала больше десяти раз. У матери нас было пятеро. И были бы ещё дети, если бы… Если бы не нормандцы. И я, пока живу, рожать буду. Гарольда когда родила – сердце радовалось, Изяслава – тоже, когда Марицу Бог даровал, думала, теперь-то привыкла – ан нет, так сладко было, когда она, маленькая, по тебе ползает и тихонько попискивает и жмётся. Ручонки такие тонкие, что колечко на запястье можно надеть. Вот и теперь на Ярополка смотрю, насмотреться не могу.
– Вот изнуряешь токмо, мучаешь себя. – Владимир поцеловал её в бледные щёки. – Может, довольно нам с тобою чад? Куда боле? И без того забот у тебя полон рот. Дом, двор, бретьяницы, поварни – всё се на раменах твоих. А тут ещё чада мал мала меньше.
– Нет. Хочу ещё ребёнка. Снова рожать буду. На здоровье не жалуюсь. Вон жёны у твоих дружинников – по девять, десять детей рожают, и ничего – цветут, – решительно возразила Гида и вдруг, спохватившись, всплеснула руками. – Заговорил ты меня. Совсем про свой вопрос забыла. Так что за грамота?
– И откуда токмо вам, бабам, обо всём ведомо бывает? – удивлённо пожал плечами Владимир. – Отец прислал грамоту. Ростиславичи на Волыни объявились, Ярополковых людей побили, во Владимире уселись на стол. Ярополк, про то прознав, прибежал к отцу, отец разгневался, вот и послал за мной. Мол, сыне, собирай дружину да ступай на Волынь, сгони Ростиславичей.
– Господи! – Гида сокрушённо вздохнула. – Опять! Сколько лет я с тобой живу, и каждый год новая беда, новая война! Ждёшь, ждёшь тебя! Да когда же это кончится – то Ростиславичи, то половцы, то Всеслав, то ещё кто-нибудь! А мне каково без тебя!
– Гида, я оберегусь. За меня ты не бойся. Живым возвернусь. Мне ведь не впервой. – Владимир тщетно пытался успокоить расстроенную и взволнованную княгиню.
Гида покачала головой, поцеловала его в лоб и, перекрестив на прощание, удалилась к себе в покой.
Владимир стал наскоро готовиться к отъезду…
* * *
Снова отец и сын сидели друг против друга в Изяславовой палате. Великий князь, осунувшийся, похудевший, с больным блуждающим взором красных воспалённых глаз, с размётанной, давно не чёсанной узкой долгой бородой, облачённый в перетянутый матерчатым поясом тёплый домашний халат, тяжко вздыхал, пил настой целебных трав, тихо говорил Владимиру:
– Сестру твою Евпраксию выдал я замуж. За Генриха, маркграфа Штаденского. О нём писала мне княгиня Ода[199]… Бывшая княгиня. Жениху – восемнадцать лет, Евпраксии – двенадцать. До совершеннолетия она будет жить в монастыре, у аббатисы Адельгейды. Из-за Евпраксии поругался я с митрополитом. Греки не хотят, боятся наших сношений с латинянами.
– Митрополит во многом прав. – Владимир бросил на отца быстрый осуждающий взгляд исподлобья. – Евпраксия будет воспитана аббатисой в латинской вере. Помысли: ей всего двенадцать лет, душа её проста, хрупка, податлива чужой воле.
– В латинской вере, – задумчиво повторил великий князь… – Ты, Влада, пойми. Ромеи и их базилевс пакость нам с тобой сделали, выпустили в Тмутаракань Олега, нашего врага. Теперь Алексей Комнин нам недруг. Пришли к власти в державе ромеев враждебные мне и тебе люди. Меняется мир, сын, меняются взгляды, меняются друзья и враги. И нечего нам на ромеев смотреть. Сами с усами – такая есть на Руси поговорка. А с западными государями связи крепить и развивать надо. Вот
Откройте для себя мир чтения на siteknig.com - месте, где каждая книга оживает прямо в браузере. Здесь вас уже ждёт произведение Во дни усобиц - Олег Игоревич Яковлев, относящееся к жанру Историческая проза. Никаких регистраций, никаких преград - только вы и история, доступная в полном формате. Наш литературный портал создан для тех, кто любит комфорт: хотите читать с телефона - пожалуйста; предпочитаете ноутбук - идеально! Все книги открываются моментально и представлены полностью, без сокращений и скрытых страниц. Каталог жанров поможет вам быстро найти что-то по настроению: увлекательный роман, динамичное фэнтези, глубокую классику или лёгкое чтение перед сном. Мы ежедневно расширяем библиотеку, добавляя новые произведения, чтобы вам всегда было что открыть "на потом". Сегодня на siteknig.com доступно более 200000 книг - и каждая готова стать вашей новой любимой. Просто выбирайте, открывайте и наслаждайтесь чтением там, где вам удобно.
