На пороге великой смуты - Александр Владимирович Чиненков

class="p1">– Артемов али Артемьев, – с готовностью ответил Чубатый. – Запамятовал маленько.

Потеряв аппетит, Архип вскочил и, резко выпрямившись, больно ударился головой о низкий потолок землянки. Но он не почувствовал боли. Услышанное поразило его настолько, что на время притупило все чувства.

Он резко подался вперёд и схватил обомлевшего мужика за плечи:

– А ты часом не брешешь, Чубатый?

– Вот тебе крест истинный! – забормотал тот, неистово крестясь. – Ежели бы я их из медвежьего угла не вывел, то утопли бы они оба в разливающейся реке.

– Ладно, не серчай, – отпустив его, мягко сказал Архип. – А мне, видать, подошло времячко уходить отсель. Что-то загостился я на умёте вашем…

* * *

«Граф Артемьев, – думал напряжённо Архип, завязывая в узел свои скромные пожитки. – И что он тут делает? Вдали от имения и…»

– Эй, Чубатый! – обернулся он к притихшему на топчане мужику. – Ты мне так и не обсказал, чего это граф со слугою в медвежий угол забрёл.

– Полоза они ищут, – угрюмо отозвался тот.

– Какого ещё полоза? – удивился Архип.

– Большого, что с бревно размерами.

– А что, эдакие бывают?

– Наверное.

– И здесь водятся?

Чубатый вздохнул:

– Не знай. Многие про него слыхивали, а вот зрить мало кому довелось.

– И граф его сыскать удумал?

– Вот сыщешь графа и сам его об том обспросишь!

Чубатый вскочил:

– Архип, возьми меня с собой?

– Куда? – не понял Архип.

– Туда, куда сам норовишь.

– А чем тебе здесь плохо?

– Мир повидать хочу, – охотно ответил Чубатый. – Опостылела мне зараз житуха эдакая, хоть криком кричи!

– Вот тебе здрасьте, – ухмыльнулся Архип. – А на кого ж ты баб да девок здешних оставишь? Мужиков-то осталось раз-два и обчёлся. А ты самый что ни на есть наивиднейший из них.

– Тошно мне здесь, Архип! – взмолился Чубатый. – Прикипел я к тебе. И помехой не буду!

– Раз так, то собирайся, ежели хочешь, – решил казак. – Чай вдвоём всё веселее будет.

Они решили уйти не прощаясь, чтобы избежать укоризненных взглядов жителей умёта. А особенно не хотели попасться на глаза Амине. Даже друг на друга посмотреть они стыдились.

Рано утром мужчины вышли из землянки и пошагали в лес. В тумане они не заметили, что Амина бежит следом. Она зацепилась за пень, упала, снова вскочила и с разбегу остановилась, тяжело дыша и преграждая им путь. Они могли не прятать своих узлов, – Амина и так всё понимала.

– Степан? Архип? Что вы задумали? Как вам не совестно? Как вы могли?

Чубатый лениво посмотрел на неё и широко зевнул:

– Уйди с пути, барыня. Всё одно не отступимся и уйдём с умёту!

– Негодяй! – закричала она. – Ты уже позабыл, когда пришёл ко мне голодный и обмороженный? Ты позабыл, как мы тебя выхаживали?

– Спасибочки за то, – смутившись, покраснел Чубатый. – Но я…

– А ты чего пялишься, казак удалой? – в исступлении кричала Амина, надвигаясь на попятившегося Архипа. – А тебе чем не угодила я? Что девку твою в Оренбург услала, от смерти подальше?

И она всхлипнула.

– Барыня верно говорит! – раздался голос из тумана. – И что это, мужики, в самом-то деле? Негоже эдак вот драпать, не обсказав людям, пошто утечь из умёту удумали.

Это Силантий Каргин смущённо выговаривал беглецам об их недостойном поведении.

– То не дело учудили, братцы! Пошто непотребность сею вытворяте?

Чубатый набычился и молчал, опустив глаза. А Архип ёжился, прятал руки и втягивал голову в плечи.

– Я вас уговаривать бежала, – сказала Амина, – а теперь неволить не буду! Убирайтесь! Я вас больше не желаю видеть!

Она говорила со злостью, с обидой, глотая слёзы.

– Меня здесь ничего не держит, – подавленно пробубнил Архип. – И здесь я не навсегда селился. Но ежели барыня желат, чтоб я ещё маленько погостил, то…

– Ладно, – сказала Амина, заставляя себя улыбнуться. – Забудем, и делу конец. Кто обратно – пошли.

– Дык мы… да мы… мы что ж… – Архип и Чубатый переглянулись и поплелись вслед за нею.

Им навстречу бежали жители умёта. Люди были крайне взволнованы. Амина неожиданно схватила Архипа за руку и отвела в сторону.

– Ты посмотри на этих запуганных людей, – сказала она, кивнув на толпу. – Они несчастны и беспомощны. Лишь только во мне одной они видели свою опору и защиту!

– Почему это видели? – удивился Архип. – Ты что, зараз помирать собралася?

– Да, собралась, – ошарашила его Амина. – Позаботься о них, Архипушка. А мне уже недолго осталось жить на этом свете.

Глава 3

Как известно, двести тридцать лет назад из примечательных событий в России отмечалась не только Пугачёвщина. Была ещё война с Турцией за выход к Чёрному морю, оттянувшая боеспособные войска с талантливыми полководцами и колоссально облегчившая повстанцам их действия. «Богоподобная Фелица» – Екатерина Великая вслед за Петром Первым прорубала очередное «окно в Европу». Причём не на холодной, на полгода замерзающей Балтике, а в тёплых и весёлых субтропиках, откуда уже рукой было подать до Палестины, Египта, Греции, Италии, Испании. Участь Турции – «больного человека Европы» – в недалёкой исторической перспективе казалась решённой. Один из внуков Екатерины был назван Константином – его воспитывали как будущего владыку Стамбула-Константинополя. И всё было хорошо, да только вот самой Европе такое русское окно в Средиземноморье не требовалось.

Тогда тон на континенте задавала Франция. Французские ставленники и союзники управляли Неаполитанским королевством (половиной Италии), Швецией, Польшей, Турцией. Ещё ребёнком французский король Людовик Пятнадцатый имел встречу с российским императором Петром Первым и был смертельно напуган его размерами, манерами, русской силой и удалью. Взойдя на трон, он прожигал жизнь на многочисленных балах и охотах со своей возлюбленной мадам Помпадур, шутливо говоря, «после нас – хоть потоп», и никогда не скрывал своего враждебного отношения к России.

Франция вплоть до самой смерти Людовика Пятнадцатого активно противодействовала разделу Польши и включению в состав Российской империи части Западной Украины и Белоруссии. Помогала Швеции в её противоборстве с Россией на Балтике и той же Турции.

«Вы, конечно, знаете, – писал король десятого сентября тысяча семьсот шестьдесят второго года, – и я повторяю это предельно ясно, что единственная цель моей политики в отношении России состоит в том, чтобы удалить её как можно дальше от европейских дел… Всё, что может погрузить её в хаос и прежнюю тьму, мне выгодно, ибо я не заинтересован в развитии отношений с Россией». Король понимал, что лучше того самого «бессмысленного и беспощадного» бунта, внутренней смуты, погрузить Россию в тьму и хаос не сможет никто…

И вот на фоне столь сложных межгосударственных взаимоотношений на исторической сцене возникает фигура Емельяна Пугачёва.

Простой донской казак,