Семь престолов - Маттео Струкул

— Отлично, — ответил идальго, обрадованный тем, что мучения подходят к концу. Он подошел ближе к колодезнику, подтянулись и остальные солдаты. Как только группа собралась вместе, дон Рафаэль спросил: — Как же мы теперь попадем наверх?

В свете факела показалось, что Аньелло улыбнулся.

— Мы воспользуемся зарубками на камне, которые оставляют колодезники для чистки и ремонта стенок. Конечно, тут нужна некоторая ловкость, но я думаю, кто-нибудь из ваших людей сможет залезть вместе со мной, а потом уже вытащим остальных при помощи троса.

Идальго выбрал из группы одного моряка:

— Вы подниметесь вместе с маэстро Аньелло. А найдется у нас подходящий трос? — спросил он, кивнув на колодец, поднимающийся над головой.

— Вот. — Ему протянули крепкую веревку.

— Какова длина? — спросил дон Рафаэль.

— Двадцать семь локтей.

— Надеюсь, хватит.

Маэстро Аньелло вместе с моряком тем временем полегли вверх, цепляясь га трещины и зарубки на каменных стенах молодца, образующие своего рода лестницу.

В свете факелов они напоминали двух крабов.

Дон Рафаэль надеялся, что на подъем уйдет не слишком много времени. Ему совершенно не нравилось стоять по пояс в ледяной воде и очень хотелось скорее оказаться на земле с мечом и аркебузой в руках.

Губы идальго изогнулись в жестокой ухмылке. «Неаполь скоро падет», — подумал он.

ГЛАВА 54

ИСКУССТВО КРАСНОРЕЧИЯ

Анконская марка, долина Ранча, лагерь Никколо Пиччинино

Никколо Пиччинино не поверил своим глазам, когда увидел ее. Бьянка Мария Висконти напоминала амазонку. С гордым и неприступным видом она продвигалась между рядами палаток, сидя в седле великолепного боевого коня — высокого и мускулистого черного жеребца, покрывшегося потом от долгой скачки. Солдаты Пиччинино пораженно уставились на чудесное видение: казалось, сама богиня войны спустилась с небес, чтобы наказать их за чрезмерную дерзость.

На дочери герцога Милана были роскошные доспехи из вороненой лумеццанской стали с золотой инкрустацией и гербом рода Висконти — устрашающим змеем, заглатывающим сарацинского воина. На поясе висел меч с рукояткой, отделанной перламутром. Забрало шлема прекрасной воительницы было поднято, в глазах отражались лучи яркого солнца.

Приблизившись к капитану, Бьянка Мария приветствовала его. Ловким движением она соскочила с коня, а пятьдесят рыцарей из войска Сфорцы выстроились вокруг, готовые броситься на защиту госпожи. В числе последних Пиччинино заметил и легендарного Браччо Спеццато — верного помощника Франческо.

Маленький кровожадный капитан, состоящий на службе у папы Евгения IV и у герцога Миланского, кивнул Бьянке с ехидной ухмылкой:

— Приветствую вас, мадонна. Значит, правду говорят, что вы отважная воительница, а тот, кто встретит вас в бою, обращается в бегство.

— Я из рода Висконти, мессер Пиччинино, и из рода дель Майно. Что же до моей воинской доблести, то я не побоюсь сразиться с любым, кого вы выставите против меня, хотя, как видите, я приехала в ваш лагерь не за этим. Я желаю поговорить с вами и предупредить кое о чем, что произойдет в ближайшее время.

— Предупредить меня? В самом деле? По-вашему, я не в курсе того, что произойдет в ближайшее время? — Несколько человек сделали шаг в сторону капитана, готовые вступить в бой, но тот остановил их, подняв руку. — Хорошо, мадонна, я буду счастлив побеседовать с вами в моей палатке, но только с вами одной!

— Об этом я и прошу, — кивнула отважная Висконти и решительно прошла в шатер через полог, который придержал для нее Пиччинино.

* * *

— Прошу прощения, место не слишком подходит для приема благородной дамы. У меня тут только стол, пара стульев, таз для умывания да фляга с вином, — извинился Никколо, указывая на скромную обстановку.

— Оставьте ненужные любезности, капитан, и давайте перейдем к делу. Если бы я искала удобств, то не проделала бы весь этот путь, — отрезала Бьянка Мария.

— Верно, — согласился ее собеседник. — Так чем я обязан вашему визиту?

— Сейчас все объясню. Я приехала предостеречь вас.

— В самом деле, мадонна? И от какой же напасти? — с искренним удивлением спросил кондотьер.

— От моего отца.

— От герцога?

— Кто еще, по-вашему, может быть моим отцом?

— Простите, я не имел в виду… Но не понимаю, чем вызвано ваше… не знаю, как сказать… посольство?..

Бьянка Мария нетерпеливо вздохнула:

— Хорошо, начну по порядку. Я приехала сюда, потому что, как нам обоим известно, битва между вами и моим мужем в долине Ранча неизбежна. Замечу, что Франческо не знает о моем визите сюда, но в любом случае полностью доверяет мне. Привела меня к вам, капитан, вот какая причина… Первым делом хочу напомнить, как примерно шестнадцать лет назад, когда Карманьола разбил ваше войско в Маклодио, мой супруг спас вам жизнь. Кроме того, теперь уже совсем недавно, несколько недель назад, Франческо одержал победу в Амандоле, нанеся вашему войску серьезный урон. Он мог бы продолжить наступление и окончательно разгромить вас, но не сделал этого.

— Благодаря вмешательству Бернардо де Медичи, флорентийского комиссара.

— Безусловно, и я как раз встретилась с ним сегодня утром в Мачерате.

Пиччинино вытаращил глаза:

— Святые угодники, а вы не теряете времени, мадонна!

— Вот именно. Итак, что у нас получается: один раз мой супруг спас вам жизнь, а во второй — не стал добивать, когда мог это сделать. Думаю, пришло время отдать ему долг чести.

— Однако, мадонна, тут проще сказать, чем сделать, — отозвался капитан с сожалением, которое выглядело искренним. — Вы же знаете, что ваш отец твердо намерен избавиться от Сфорцы.

— О нем я и хотела с вами поговорить.

— О Филиппо Марии Висконти?

— Да.

— Хорошо, слушаю вас.

— Согласитесь, мало кто знает герцога лучше собственной дочери. И как уже было сказано, я хочу предостеречь вас. Помните, как отец облагодетельствовал Карманьолу, осыпав его титулами, почетом и богатствами, а потом отвернулся от него без всякой видимой причины?

— Конечно, как о таком забудешь!

— Вы также, безусловно, заметили, что сначала герцог всячески поддерживал моего супруга, начиная с того, что отдал ему мою руку, а потом повернулся к нему спиной.

— Это тоже не вызывает сомнений, — согласился Никколо.

— Хорошо. Значит, вы уже поняли, что отец склонен отрекаться от тех, кто, по его мнению, получает слишком большую власть. Он поступил так с Карманьолой, когда тот был синьором Генуи, а потом повел себя таким же образом, едва Франческо Сфорца получил владения в Лукании, Калабрии и Анконской марке.

— Которые он теперь потерял — частично из-за Альфонсо Пятого Арагонского…

— А частично из-за вас, — продолжила за него Бьянка Мария.

— Это верно.

— А теперь я хочу спросить: положа руку на сердце, вы и правда