Камила - Станислава Радецкая

— Деньги? — прямо спросил тот, и на нарисованном лице графини проявилась досада.

— Зачем же так грубо, друг мой? — укоризненно произнесла она, и они обменялись понимающими взглядами; стало ясно — знакомы они были уже давно.

В комнату вошла Мария, но это была не та служанка, которая встретила нас внизу. Одетая в господское платье, гладко причесанная, смуглая, как уголек, и хорошенькая, как котенок, она присела перед госпожой.

— Что прикажете, мадам? — бойко спросила девица. Она быстро оглядела меня с головы до ног и высокомерно поморщилась.

— Проводи свою новенькую подругу, — велела графиня и очаровательно мне улыбнулась. — Потом я позову ее к себе. Побеседовать с глазу на глаз.

Дядя рассеяно кивнул на мое вежливое прощание, и мы вышли вон. Когда закрывалась дверь, я еще успела услышать недовольный голос графини, но она заговорила на незнакомом языке, и понять мне ничего не удалось. Марию тоже как подменили, за дверью с нее слетела вся шелуха вежливости и угодливости, и хоть девочка была ненамного старше, она глядела на меня свысока и, кажется, презирала за что-то, чего я никак не могла понять.

Мы шли по коридору молча, и я удивлялась роскоши, царившей в этом доме. Бронза и позолота, шелк и дерево — мне никогда не доводилось видеть подобной роскоши не в церкви. Когда мы поднимались по лестнице, Мария наклонилась к моему уху и шепнула:

— Радуешься? Думаешь, будешь жить в достатке?

— Н-нет, — я не лукавила, потому что не успела понять случившихся в моей жизни перемен. Но теперь, когда Мария заговорила об этом, на смену сомнению пришло удивление: неужели мне повезло и это не сон? Мне не придется заботиться о чужих детях и помогать по хозяйству?

— У тебя будет собственная постель, — она обогнала меня на две ступени и насмешливо поклонилась, — а на завтрак — кофе со сливками или шоколад!

— Я никогда не пробовала шоколад, — от обиды меня кинуло в жар. Она смеялась надо мной, но я ничего ей не сделала.

— Тут тебя всем накормят, — огрызнулась она и взбежала на самый верх, чтобы обернуться ко мне и взглянуть сверху вниз. — И шоколадом, и розгами. Даром тебя, что ли, купили?

— Купили? — я остановилась, схватившись за перила.

— За гульдены, дуреха! — Мария засмеялась. — Ты действительно так глупа? Здесь всех купили, и каждую монету придется отработать.

— Я умею работать, — я оглянулась. Мне хотелось назад, к мадам, и попросить дядю не оставлять меня здесь, но Мария зловеще заметила, чтобы я даже думать не смела вернуться назад.

— Пустая голова! — воскликнула она и властно поманила меня за собой. — Поднимайся! Покажу тебе, куда ты попала.

Я послушалась, и мы поднялись на третий этаж, где перед нами оказалась одна-единственная дверь. Духота облепила меня, как только я вошла внутрь. Спертые и резкие запахи пудры для волос, духов, спиртного, пота и зверя ударили в нос, и я зажмурилась, чтобы продышаться.

— Вот, сестрички, — злобно-весело заявила рядом со мной Мария, — мадам прислала еще одну девку. Она так глупа, что воображает, будто ее взяли из милости!

— А тебе-то что до того? — послышался звонкий девичий голос. — Все мы здесь повязаны одним и тем же. А выйдем раньше или позже — решит только пресвятая Дева.

— Ну уж нет, — Мария толкнула меня, — ну нет, я когда-нибудь сама стану хозяйкой!

— И устроишь всем веселую жизнь, куда как хуже мадам. Молчи уж, дай посмотреть на девчонку. Эй ты! Как тебя зовут?

Обращались ко мне, и я приоткрыла глаза. Комнатенка с низким потолком не имела ничего общего с роскошной спальней графини, гораздо больше она напоминала монастырский лазарет. Стены, выкрашенные в табачный цвет, ряд незаправленных больших кроватей, где спали по двое и трое, одежда и парики на крючках, мятые рисунки и литографии по пфеннигу за штуку на стенах — мне показалось, что, поднявшись по лестнице, мы попали мистическим образом в иной дом. Десяток девиц разных возрастов беззастенчиво рассматривали меня, и почему-то захотелось прикрыться.

— Камила, - тихо ответила я.

— Как?

— Камилла? Камилльхен?

— Да ты унгарка с юга?

— У нас таких имен не бывает, не надо!

— Она, наверное, влашка!

— Или силезка, там, говорят, девки караулят женихов прямо у ворот и берут в мужья даже кривоногих.

— Она такая мастерица, — перекричала всех Мария, — пока мы шли, заявила, что умеет работать лучше нас вместе взятых!

Они раскраснелись от смеха, звонко, словно щелчок деревянных четок, перебирая оскорбительные догадки о моем происхождении, и изредка поглядывали на меня, мол, как ты на это ответишь, а? Но говорить не хотелось. Обида и ярость подступали к горлу, и я чувствовала, что стоит только открыть рот, как все чувства выльются наружу, и только бессильно сжимала кулаки.

— Вы разгалделись как сороки, — сонно донеслось из-под одеяла, и из-под него показалась копна светлых кудрявых волос, а вслед за ними и миловидное личико. Несмотря на утреннюю помятость, девушка напоминала фарфоровую куколку. — Сейчас придет старуха и всыпет всем розог.

— Всех она трогать не будет, — возразила ей длинная женщина со впалой грудью; мне